Переосмыслить Чернобыль. Как бывший украинский атомоград стал городом новых идей

Надпись «Славутич», сделанная участниками архитектурного воркшопа на Котловане. Фото: Сергей Безбородько

Kloop.kg открывает новую рубрику «Клооп.Везде», в которой мы будем рассказывать о самых неожиданных местах мира — о том, как там живут люди, какие проблемы там есть, и что интересного можно там увидеть. Рубрику открывает серия репортажей журналистки Кати Мячиной об атомоградах Украины.

Час ночи. Борис берет из моих рук бутылку пива, которую я безуспешно пытаюсь открыть ключами от своей съемной квартиры. Мы сидим на большой голубой букве И, сделанной из дерева. Борис помогал ее делать — на только что закончившемся архитектурном воркшопе они с коллегами выложили название города, в котором мы находимся — «Славутич».

Славутич уже давно спит. В живых остались только два места: круглосуточный супермаркет АТБ и так называемый Котлован, в котором, собственно, я и пытаюсь открыть свою вторую бутылку пива. Котлован — это неслучившееся озеро в центре города. Яму под него вырыли, а наполнить водой не успели — Союз к тому моменту уже развалился и всем было не до этого. Славутич — самый молодой город Украины. Его основали в 1986 году.

Звук техно, играющего из двух подпитанных от солнечной батареи колонок, перемешивается с обрывистым жужжанием шуруповерта. На берегу Котлована достраивают деревянный маяк. Девушка, днем работающая в столовой горсовета, подает одному из парней молоток.

Вдруг подымается ветер. Один из местных деловито поднимает палец: «Западный», — заключает он. И задорно добавляет: «Значит, с радиацией». В 15 километрах на западе от Славутича — тонкий отросток белорусского леса, врезавшийся в территорию Украины. А за ним молчаливый смотрящий города – Чернобыльская АЭС.

Каждый день работников ЧАЭС из Славутича везет на работу электричка, путь которой проходит через территорию Беларуси. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg
КПП на въезде в мертвый город-спутник ЧАЭС Припять. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg
Заброшенные здания в Припяти. В этом городе отчетливо ощущается, что природа взяла верх над индустриализацией. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg
Памятник Ленину в опустевшем городе Чернобыль. Это один из немногих памятников Ленину, оставшийся на своем месте после реформы декоммунизации в Украине. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg

26 апреля 1986 года вместе с четвертым реактором на Чернобыльской АЭС разрушились жизни и планы тысяч людей, живших в радиусе 30 километров вокруг станции. Весь Чернобыльский район, который стерли со всех политических карт, эвакуировали. Людей сажали в обшитые свинцом автобусы, и увозили во все возможные стороны. С собой можно было взять только вещи первой необходимости — людям обещали, что через несколько недель они уже смогут вернуться домой. Сегодня в Припяти — городе-спутнике ЧАЭС — через здания прорастают деревья. В 1986 году более 115 тысяч людей потеряли свой дом навсегда.

Для обслуживающего персонала станции и ликвидаторов аварии сразу же начали строить другой город в зоне, где жить будет безопасно — на другом берегу реки Днепр. Славутич — её древнеславянское название. Построенный энтузиастами от большой боли и утраты, вырубленный в лесу, Славутич совсем не похож на другие атомограды. В нём практически нет улиц — одни кварталы. Всего их, по иронии судьбы, 13.

Славутич строили всем Союзом — в его разработке приняли участие архитекторы и строители из восьми республик и 13 городов. Они привезли с собой свои архитектурные традиции и даже стройматериалы. Поэтому в Славутиче можно найти, например, маленький Ереван — с жилыми домами, построенными из такого же розового камня, как и сама столица Армении, и с мангалами внутри дворов. А в 15 минутах ходьбы от него — Таллин, с маленькими темно-коричневыми коттеджами, затерявшимися среди высоких сосен.

До развала Союза представители всех восьми республик, строящих Славутич, жили в нём бок о бок. Это была самая настоящая всесоюзная стройка, воплощение всех коммунистических фантазий об объединении пролетариев, утопия — всё как на старых советских открытках.

После аварии на ЧАЭС три уцелевших атомных блока продолжили свою работу — и даже успели выработать больше электроэнергии, чем до катастрофы. И даже распад Союза и 90-е в Славутиче проходили гладко. Когда государственная валюта обесценилась, станция раздала своим работникам собственные купоны на товары и продукты. Время от времени для увеселения горожан проводились фестивали и концерты мировых звезд — например, Патрисии Каас.

Но сказка длилась недолго. 15 декабря 2000-го ЧАЭС в последний раз глубоко вздохнула и навсегда прекратила свою работу. Остановить станцию планировали ещё с 1990-го, но окончательное решение по этому поводу приняли в 1996 из-за «обязательств, данных мировому сообществу». Славутич стал очередным умертвленным постсоветским моногородом.

Жилой дом в Московском квартале с украинским флагом на нём. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg
Дома в Ереванском квартале строили из традиционного розового камня, туфы — как и саму столицу Армении. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg
Памятная плита, расположенная между Ереванским и Бакинским кварталом. Надпись на украинском и армянском — строчка из стихотворения украинского поэта Тараса Шевченко: «Любите друг друга, мои братья. Прошу вас. Умоляю». Фото: Катя Мячина для Kloop.kg
Многие жители домов меняют оригинальные элементы дизайна домов на более практичные. Бакинский квартал в Славутиче. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg
Мангал во дворике в Ереванском квартале. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg
Велосипедист в Бакинском квартале Славутича. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg

«Закрытие АЭС для её работников стало катастрофой, возможно, даже большего масштаба, чем 1986 год, — рассказывает Арина Старовойтова, глава местного Агентства регионального развития, которое занимается стратегическим планированием развития Славутича. — Они перестали понимать, кому и зачем теперь нужны их знания и они сами». Отец Старовойтовой был одним из тех, кто приехал в Славутич ликвидировать последствия Чернобыльской аварии.

До 2000 года процент дохода от станции в городской бюджет составлял около 95%. Для того, чтобы удержать город на плаву после закрытия станции, в Славутиче ввели свободную экономическую зону, которая должна была привлечь в регион инвесторов и диверсифицировать местную экономику. Снизили налоги, создали приятную для предпринимателей среду. Но это продлилось недолго — в 2005 году закон о свободной зоне отменили. После этого практически весь бизнес, пришедший на запах низких налогов и льгот, закрыл свои предприятия. По словам Старовойтовой, остались только несколько компаний, открытых местными предпринимателями. Славутич остался лицом к лицу с рыночной экономикой, к которой его никто не готовил.

«После того, как у Славутича было всё, жить стало сложнее», — рассказывает Дмитрий Корчак, коммуникационный менеджер ЧАЭС, коренной славутчанин. — «Когда станция работала, у города была идея — это был атомоград, который обеспечивает людей энергией. Но в 2000 году эта идентичность пропала. А вместе с ней и без того небольшой 25-тысячный город потерял около шести тысяч людей — они просто уехали искать лучшей жизни в других местах».

В 2015 году Дмитрий и Арина стали одними из тех, кто начал поиски новой идеи для Славутича. Всё началось банально — будущая жена Дмитрия спросила у него, где она может купить сувенирную продукцию с изображением Славутича. Он не смог ей ничего ответить — у города никогда не было собственного бренда. Поэтому он решил его создать. Собрал команду, нашел ментора, узнал, с чем у местных ассоциируется город.

К всеобщему удивлению, атомная станция не попала даже в топ-три ассоциаций. Славутчане идентифицировали свой город с комфортом, молодостью и близостью к природе. Скомбинировав все эти качества, активисты пришли к одному знаменателю — Славутич должен был стать городом новых идей. «Это значит, что мы открыты ко всем самым сумасшедшим идеям — это город-резиденция для культурных и спортивных мероприятий, мы развиваем науку и IT-сферу. В общем, мы за любые эксперименты», — говорит Арина Старовойтова.

Одной из самых успешных новых идей, воплотившихся в жизнь в Славутиче, стал фестиваль кино и урбанистики «86».

Вид на Котлован с центральной площади Славутича. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg

Мы вываливаемся из плотно набитой электронной музыкой комнаты на цокольном этаже центрального киноконцертного комплекса. Пройти через толпу сложно — в первый день открытия пятого по счету «86» в Славутич приехали сотни модников со всей страны. К его завершению через улицы города пройдет еще несколько тысяч пар ног в самых стильных кроссовках.

От центральной площади до Котлована — три минуты ходьбы. А там ещё больше людей, чем на тусовке. На деревянном баре, отданном в эксплуатацию только вчера, местные школьники и уставшие от техно хипстеры танцуют под украинскую электро-фолк группу «ДахаБраха». «Включите Дорна!» — кричит мой знакомый Борис. Иван Дорн — один из немногих известных людей, родившихся в Славутиче. «Не надо стесняться», — поет он из переносной колонки. Но этот совет здесь бесполезен. Я танцую прямо на барной стойке, вчера еще не знакомые девушка с парнем под ручку уходят к нему в номер, а местный саксофонист, выпив самогону, начинает уверенно подыгрывать музыке, но не совсем попадает в такт.

«”86” стал шоковой терапией для города», — рассказывает Дмитрий Корчак. — «Каждый год в мае сюда приезжает куча хипстеров в странной одежде, кушают свои фалафели, сидя прямо на траве, тусуются до утра, а местные “интеллигентные инженеры” за этим всем с удивлением наблюдают».

Ребята из «86» нашли Славутич сами — в 2014 году постучались в двери к мэру и сказали: «Мы влюблены в ваш город. Давайте сделаем здесь что-то крутое». Надя Парфан, директорка фестиваля, говорит, что их проект — это попытка децентрализовать культуру в Украине и перевезти крутые мероприятия из мегаполисов в маленькие города.

Котлован ночью. Фото: Организаторы фестиваля «86»

Первый фестиваль был очень камерным, но Арина Старовойтова вспоминает его с восторгом. Она как раз вернулась из США, где была по программе обмена Open World, и чувствовала себя растерянной — казалось, ее городу никогда не достичь такого уровня развития, который она наблюдала там, за Атлантикой. «Когда я попала на открытие первого “86”, я прозрела — Америка приехала в Славутич. Было невероятно круто! Быстро стало понятно, что это что-то кардинально новое в истории развития Славутича», — вспоминает она.

За пять лет фестиваль разросся до трех тысяч посетителей ежегодно. Сейчас «86» — это уже не просто показ фильмов, а комплексное мероприятие, меняющее Славутич и влияющее на него круглый год. Например, теперь в рамках фестивальной арт-резиденции в город приезжают художники и урбанисты из восьми стран, которые строили Славутич. Они ищут его культурный код — создают арт-объекты в разных частях города. А за несколько недель до фестиваля начинается архитектурный воркшоп — украинские урбанисты создают общественные пространства на территории Котлована.

В прошлом году впервые просмотры и посещение мероприятий на «86» стало платным, но людей приехало только больше — несмотря на ужасные дороги, удаленность от Киева и даже отсутствие жилья. В этом году людей было так много, что пришлось превратить местный бассейн в хостел – в нем расставили раскладушки и за 50 грн за ночь (около 2 долларов) селили туда гостей.

Славутич стал ещё одной культурной Меккой для украинской молодежи. Теперь кроме «86» в Славутиче проходит еще один фестиваль, посвященный искусству и геокэшингу — Chernobyling, который тоже занимается переосмыслением темы ЧАЭС.

Агентство регионального развития посчитало, что из-за «86» в город опосредовано заходят инвестиции на миллион гривен (около 40 тысяч долларов). На момент проведения первого фестиваля в городе был один хостел, теперь их целых три. Открылись новые бары и кафе, предприниматели начали подстраиваться под аудиторию и кроме вареников и пиццы готовят теперь ещё и фалафели или вегетарианские бургеры.

Кроме того, все общественные пространства и арт-объекты, которые остаются Славутичу после архитектурных воркшопов и арт-резиденций — это тоже огромная инвестиция в развитие города, говорит Старовойтова. Первой из них стала сцена на Котловане «Энлайт», созданная Толей Хорошиловым.

Участники архитектурного воркшопа в Славутиче презентуют результаты своей работы — пять новых общественных мест на Котловане. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg

Толя, киевский режиссер, попал на первый «86» в Славутиче и неожиданно для себя по уши в него втюрился. Говорит, проанализировав свои отношения с этим городом после нескольких лет их развития, понял, что связь с атомоградом у него выстроилась ещё с детства — когда они с мамой ездили в Германию в лагерь для детей чернобыльцев.

Побывав на одном из архитектурных воркшопов, Толя понял, что хочет вкладывать свое время в развитие Славутича. А когда появилась возможность податься на грант на создание какого-то эко-места, он придумал «Энлайт». Так при поддержке городского совета и одной из марок украинского пива, на берегу Котлована появилась сцена, подпитанная от солнечной батареи. «Мне показалось, что поставить солнечную панель в пост-атомограде, где до сих пор живут люди, считающие себя атомщиками, это очень забавно, — говорит Толя. — В местах типа Славутича, где привыкли только брать, это просто вопрос изменения баланса потребления и созидания».

«Энлайт» — общественное пространство для местной молодежи. Местные группы проводят тут свои концерты — играют лоу-фай и пост-панк, все вместе смотрят документальные фильмы, устраивают дискуссии. Сначала Толя самостоятельно занимался наполнением программы, но теперь город и местные школьники занимаются «Энлайтом» сами. «Из-за того, что это все дети инженеров, они очень крутые. Молодежь здесь намного более продвинутая, чем в других украинских городах с населением в 25 тысяч», — говорит Толя.

Новый бар на Котловане стал одним из главных мест для тусовок посетителей фестиваля «86». Фото: Катя Мячина для Kloop.kg

Мы встречаемся поздно вечером, Толя проводит мне экспресс-экскурсию по Котловану. Говорит, несмотря на то, что это центр Славутича, это пока что отделенное от города место. На улице темно, но там все так же много людей, как и днем — все участники архитектурного воркшопа доделывают свои проекты перед завтрашней презентацией. Во время воркшопа вокруг «Энлайта» выросло еще пять объектов — уже упомянутые мною бар, маяк, надпись «Славутич», а еще место для кемпинга — отель «86 звезд» — и лабиринт для детей. Самой большой популярностью среди местных пока что пользуется последний – дети лазают по нему даже ночью. «Мы хотим превратить эту территорию в место, очеловечить её», — говорит Толя.

Один объект стоит обособленно — из земли на расстоянии нескольких метров друг от друга торчат два куска трубы. Это ещё одно творение Толи — шептальня, альтернативный способ коммуникации. Если что-то прошептать в один кусок трубы, человек, стоящий с другого её конца, услышит ваш голос так, как будто бы вы совсем рядом с ним. Маленький мальчик тащит папу за руку и ставит его с одной стороны трубы, а потом шустро бежит к другому её концу. Папа приседает, а мальчик, приложив обе ручки ко рту, что-то вдохновленно рассказывает ему через трубу. «Я бы хотел, чтобы Котлован со временем превратился в место, куда славутчане могли бы прийти и поудивляться, — говорит Толя. — «Потому что, как мне кажется, умение удивляться — это единственный способ умереть счастливым».

Раздевалка для женщин, работающих на ЧАЭС. Фото: Катя Мячина для Kloop.kg

«Мы обречены жить с ЧАЭС, — говорит Дмитрий Корчак. — Атомную станцию нельзя просто закрыть и разобрать». Выведение атомки из эксплуатации — долгий процесс. Кроме арки — надежного укрытия для разрушенного четвертого энергоблока, которое вот-вот сдадут в эксплуатацию — на территории АЭС есть еще несколько хранилищ отработанного ядерного топлива, которые требуют рабочей силы. Кроме того, когда арка начнет работу, запустится демонтаж четвертого блока, а значит, придется придумать, что делать с ядерными отходами и частями отработанных энергоблоков, которые находятся на станции. «В общем, работы на ЧАЭС хватит еще на несколько столетий», — говорит Корчак. Сейчас в Чернобыльской зоне работает около 12 тысяч людей, но только 2300 из них заняты на самой станции.

«Мне кажется, что тут уже никогда не будет какого-то одного завода, который всех прокормит, — говорит Корчак. — Поэтому, единственное, что мы можем предложить — это наши мозги. А именно — опыт снятия АЭС с эксплуатации. Он пригодится нашему поколению, когда все украинские атомки одна за одной перестанут работать».

Идея-фикс местных активистов — открыть здесь университет и превратить Славутич в город-кампус. В пример ставят немецкий Грайфсвальд — некогда город-базар, в котором построили АЭС, а после остановки ее работы открыли при местном университете исследовательский институт для атомщиков. В Славутиче уже есть маленький филиал Киевского политеха — тут учат атомщиков. Несколько лет и руководство филиала, и городская власть настаивали на его расширении. И вот недавно получили добро — в Славутиче появится ещё и факультет компьютерных технологий.

Посетители фестиваля «86». Фото: Организаторы фестиваля

Кроме того, в Славутич из аннексированного Крыма хочет переехать Севастопольский национальный университет ядерной энергии и промышленности. И хоть пока что эта затея находится только на стадии взаимопонимания и договоренности, Арина Старовойтова уверена — это идеальный вариант для обеих сторон. В Славутиче есть практики, которые обладают огромным опытом выведения АЭС из эксплуатации, а у университета есть теоретическая база, которой в городе не хватает. Кроме того, Славутич уже проводит международную научную конференцию Inudeco, посвященную атомной энергетике и экологии в Чернобыльской зоне, а также хакатон для студентов — поэтому фундамент для инноваций уже готов. «Мы — город новых идей, а поэтому открыты ко всему», — говорит Арина.

Правда, готовы ли к такому будущему Славутича сами жители города, пока непонятно. Корчак говорит, что их мнением пока что никто не интересовался. Юрий Егоренко, председатель местного Союза предпринимателей заявляет, что большинство горожан скорее хотели бы, чтобы государство снова открыло станцию или организовало в Славутиче какое-то альтернативное АЭС предприятие. «Один британский журналист написал, что Славутич — это спальня ЧАЭС, — говорит Старовойтова. — Славутич действительно спит. Но нам всем уже пора просыпаться!»

В прошлом году Арина завела будильник — вместе с чешской урбанисткой Катериной Шедой провела флешмоб Made in Slavutych, во время которого они хотели всем городом подать заявки на шенгенскую визу в Чехию и поставить мировой рекорд. Вместо 25 тысяч, активистки собрали только 1,5 тысячи аппликационных анкет, а 45 подавших заявки счастливчиков поехали в Чехию — объездили всю страну, встречались с мэрами больших городов, а в конце все вместе поехали на свадьбу к местным молодоженам.

Маяк на берегу неслучившегося озера, созданный украинскими урбанистами. Фото: Анна Анатольевна

Арина рассказывает мне об этом в 9 часов вечера. Дома её ждут муж и маленькая дочка. «Блин, я так устала! С утра бегаю с одной встречи на другую, но я так люблю рассказывать про Славутич, что уже не могу остановиться!» — смеется она. Говорит, что во флешмобе приняли участие только 5% населения города, потому что славутчан очень сложно удивить – ребят, которые в 90-х каждый месяц ходили на концерты Патрисии Каас очень сложно привести в восторг кинопоказами и флешмобами. Но Арина пытается. «В этом году на фестивале будет уже 80 волонтеров. И все они — наши дети», — гордо добавляет она.

Киевские диджеи включили свою музыку чуть погромче, а славутичские инженеры пытаются подыгрывать им на гитарах. Борис открыл мое пиво и я делюсь им с местной волонтеркой. Рассказываю ей о шептальне и мальчике, который делился там секретами с папой, а она мне о том, как по-новому полюбила свой город за последние несколько лет и как сильно хочет принимать участие в его развитии в будущем. «Славутич не перестает меня удивлять», — говорит она. «Меня тоже», — счастливо отвечаю я.

Читать еще: