«Возьмите все, только не сжигайте дом». Что рассказывают дунгане, пережившие погром в селах на юге Казахстана

3 min read
Сгоревший дом в селе Масанчи. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

Оригинал материала опубликован в «Медиазоне», авторка репортажа — бывшая журналистка «Клоопа» Айсымбат Токоева.

Вечером 7 февраля толпа из нескольких десятков человек устроила погромы в селах Масанчи, Сортобе, Булар-батыр и Аухатты, где большинство жителей — этнические дунгане. По данным местных властей и Минздрава, десять человек погибли, пострадали больше 180 человек, в том числе почти 20 полицейских. Погромщики избивали и убивали людей, поджигали дома и автомобили. Несколько тысяч жителей сел на юге Казахстана бежали через границу в соседний Кыргызстан. Многие укрываются там до сих пор.

Журналистка Айсымбат Токоева побывала в дунганских селах и поговорила с пострадавшими от погромов. Все собеседники «Медиазоны» говорили на условии анонимности, их имена изменены.

«Здесь одни руины»

Улицы Сортобе и Булар-батыра пустуют: не видно ни женщин, ни детей. За пределы своих дворов изредка выходят только мужчины и старики. Часть домов почти не пострадала — разбиты лишь стекла.


От некоторых зданий в Булар-батыре остались только покрытые копотью стены


Центральная улица села Масанчи после погрома. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

После погрома местные власти свезли сгоревшие машины и устроили свалку между селами. У обгоревших остовов дежурит полицейская машина.

40-летний Исмаил был дома с семьей, когда в Булар-батыр ворвалась толпа погромщиков. Он живет у дороги, соединяющей расположенные рядом Сортобе и Аухатты.

«[Вечером 7 февраля] по дороге поехала масса машин в сторону села Сортобе. Через минут пятнадцать послышались крики и выстрелы. Так как мы живем у дороги, то дети это тоже слышали. У них началась страшная паника. Плачут, держатся за меня», — вспоминает начало погромов Исмаил.


Послышались крики и выстрелы. Дети это тоже слышали. У них началась страшная паника


Сгоревший магазин на центральной улице села Масанчи. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

Первым делом мужчина вывел жену и детей в огород, подальше от ворот и дома. Когда он вернулся во двор, погромщики уже били окна его дома и пытались вскрыть ворота.

«Мне удалось выгнать одну машину на задний двор. Вторая стояла во дворе с ключами. Я хотел отогнать и ее, но дети плакали, удерживали меня. С одной стороны имущество, с другой — семья. Я остался с ними», — рассказывает мужчина.

Укрывшись в огороде, он смотрел, как из дома выносят всю бытовую технику и мебель. Вещи грузили в тот автомобиль, который Исмаил не успел отогнать и бросил с ключами в замке зажигания.


Я остался с ними и видел, как в дом закинули коктейли Молотова и он загорелся


Автомобиль, сожженный во время погромов. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

Сначала [их] было двое, я хотел с ними поговорить, сказать: «Возьмите все, только не сжигайте дом». Но не мог оставить детей, [они] так плакали. То чувство никогда не передать, когда твои дети плачут молча. Я остался с ними и видел, как в дом закинули коктейли Молотова и он загорелся», — говорит Исмаил.

Забрав все вещи, грабители завели машину и уехали. К этому моменту горел не только дом Исмаила, но и соседние здания. Слышалась стрельба.


Дунгане — потомки одного из этнических меньшинств Китая хуэйцзу, бежавшие из страны во второй половине XIX века.

Дунганский язык относится к сино-тибетской семье языков и в Китае считается диалектом китайского. Сейчас дунгане проживают на территории Кыргызстана, южного Казахстана и Узбекистана.

Согласно демографическим данным, большая часть дунган живет в Жамбылской области. В 2009 году к дунганам отнесли себя около 52 тысяч жителей Казахстана.

Села Сортобе и Масанчи — это центры расселения дунган, там их около 28 тысяч.


Сначала Исмаил хотел вывезти семью в другое село к родственникам, но потом поступил иначе: узнав, что кыргызстанские пограничники разрешили провозить детей, не предъявляя вкладыш в паспорт, он повез семью к границе. До пропускного пункта было меньше километра, а добраться туда можно было не по основной трассе, а по второстепенной дороге вдоль канала.


Я строил дом двадцать лет. И за пару часов ничего не осталось


Детская комната в одном из сильно пострадавших домов в селе Масанчи. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

«Чувствовал отчаяние, обиду. В этот дом я вложил все, что у меня было. [Здесь было] все имущество, за годы нажитое. Всю душу вложил. Я строил дом двадцать лет. Сначала мы жили в одной комнате, потом мы достроили дом. В этом году я кухню сделал, отремонтировал только. И за пару часов ничего не осталось. Эти чувства не передать словами», — рассказывает мужчина.

Исмаил вернулся в Казахстан на следующий день. Остановился в соседнем Сортобе, семья осталась в Кыргызстане. Вернуться в родное село они пока не могут — сначала нужно найти жилье.

«Очень много людей сейчас приходят, соболезнуют, предлагают помощь и жилье. У меня пятеро детей. Если мы к кому-то пойдем, то у них же тоже семья и дети. Кого стеснять? Пока еще подбираю варианты. Жена звонит, хочет вернутся. Но куда возвращаться? Здесь одни руины», — говорит Исмаил.

м


Младший сын, ему шесть лет, боится и не хочет возвращаться


Остатки продуктового магазина в Масанчи, на заднем плане — дом его владельцев. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

Он еще не решил, что будет дальше делать — начинать все сначала на старом месте или же уехать на новое.

«Дадут ли нам жить? Неизвестно же. Беспокоит будущее моих детей. Младший сын, ему шесть лет, боится и не хочет возвращаться. Стычки на бытовом уровне раньше были, но старейшины этот вопрос решали. Но в этот раз, не знаю — может, люди до такой степени озлобились друг на друга?» — рассуждает мужчина.


Из шести дунган, согласившихся на интервью, только один захотел обсуждать причины конфликта. Уроженец села Масанчи Тахир говорит, что с местными казахами дунгане породнились. Он утверждает, что среди нападавших были приезжие из других населенных пунктов.

«Среди нападавших бандитов было много приезжих, залетных людей. Потому что эти залетные приехали, заехали в одну сторону села, дождались, чтобы стемнело. Наши люди не были готовы, были в шоке. Когда мы здесь защищали эту сторону, на нас напали с другой стороны — с западной стороны <…> Мы здесь родились и выросли. Мы дружим с нашими соседями, с братьями-казахами. Нам здесь с ними жить. Но некоторые люди боятся, что как бы эти налеты еще не повторились», — говорит мужчина.


«Я не могла поднять двухлетнего ребенка»

На центральной улице села Масанчи стоит школа, через дорогу — детский сад. Вдоль улицы чернеют остовы сгоревших магазинов и кафе. Погром в Масанчи был самым жестоким: здесь погибли пять человек.

Сейчас на улицах села дежурит полиция и ОМОН. Везде стоят патрульные машины, а дорогу в Масанчи перегородили бетонными блоками — так, чтобы автомобиль не мог въехать в село на высокой скорости.


Я закрыла ворота и все двери в дом. Мы с младшим сыном закрылись в комнате


Сгоревший тягач в Масанчи. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

Жительница Масанчи Анеля только пришла с работы, когда в село зашли погромщики. Ее детей не оказалось дома, и она бросилась их искать. Младшего сына увидела у соседей, но старшего найти не смогла.

«Были крики, по капотам [машин били]. Я очень сильно испугалась. Через окно я видела милиционеров, подумала, что все уладится. <…> Я закрыла ворота и все двери в дом. Мы с младшим сыном закрылись в комнате. Я не могу передать словами, что я ощущала. На улице такая бойня, окна начали бить, кричат, орут. И я не знаю, где мой старший сын. Ему 15 лет исполнилось», — вспоминает Анеля.

Женщина боялась за своего старшего сына, но не могла выйти, чтобы найти его: младший ребенок плакал, кричал, крепко вцепившись в нее.

«Оказывается, маленькие дети все видят, слышат и понимают, хотя даже не умеют разговаривать. Он меня держал крепко-крепко, а я его не могла поднять, потому что я в шоковом состоянии была. В наши окна и машину стали кидать камни. Все было слышно, как бьют», — рассказывает женщина.


Я ребенка не могла поднять, чтобы выбежать. Далеко я не смогла бы убежать


Спальня с детской кроватью в одном из пострадавших домов в Масанчи. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

Она слышала крики своего мужа, доносящиеся с улицы. Потом она узнала, что в ее супруга и сына бросали камни.

«Они [муж и старший сын] были на улице, чтобы как-то помочь и сохранить что-то. Потому что поджигали, а они по возможности тушили. Я не находила себе места. Я и ребенка не могла поднять, чтобы выбежать. И далеко я не смогла бы убежать <…> Толпа людей была. Людей очень много было», — говорит Анеля.

Когда нападавшие ушли в другую часть села, по пути поджигая машины, дома и деревья, муж Анели и его братья вернулись домой. Мужчины вывезли свои семьи в нетронутую часть села.


Нам сказали, чтобы мы быстро оделись и ушли отсюда


Дом в Масанчи, который погромщикам не удалось поджечь. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

«[Мы приехали] к родственникам. До утра не спали. Мы, несколько матерей с детьми, сидели в одной комнате и пытались их успокоить. Из окон было видно, что в селе пожары. Мы были все одетые и обутые, чтобы быстро выбежать, если вдруг что. Мы же женщины, ничего не можем сделать. А наши мужья остались там [дома], чтобы защитить хоть что-нибудь», — рассказывает Анеля.

На следующий день она и другие женщины поехали обратно, чтобы забрать документы и необходимые вещи. По словам Анели, около ее дома толпились неизвестные, там же стояли омоновцы.

«Нам сказали, чтобы мы быстро оделись и ушли отсюда. Мы забежали, все взяли и опять уехали. Я взяла документы, ребенку одежду, памперсы и все необходимое. О себе я даже не подумала», — вспоминает Анеля.

В соседний Кыргызстан ее семья не поехала: к тому времени у пограничного перехода в семи километрах от Масанчи уже скопилось несколько тысяч дунган, спасающихся от погромов. Семья Анели решила переждать в городе Кордай в 50 километрах от их села. На одном бусике и легковой машине поехали четыре женщины и 16 детей.


Хотя я — мама, но не могла поднять своего ребенка. Руки меня не слушались


Руины продуктового магазина в Масанчи. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

«Мы поехали в Кордай, потому что здесь такой хаос был. У нас сгорел сарай, а у соседей — дом. Пожарные не успевали тушить. Очень много пожаров было. Мы решили уехать чуть подальше от этого кошмара. Я не могу передать словами, что я чувствовала. Хотя я — мама, но не могла поднять своего ребенка. Руки меня не слушались», — рассказывает Анеля.

Ее муж со своими братьями остались в селе. На следующий день женщине пришлось вернутся в Масанчи: приехали следователи, хотели снять отпечатки пальцев. Анеля не хотела ехать домой. Она до сих пор боится выходить за ворота.


Слышу, люди бегут


Сгоревшее кафе в Масанчи. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

Масанчи действительно опустел после погромов. Дети не играют на улице, многие не ходят в школу. Почти не видно женщин. Мужчины и молодые парни перемещаются группами или передвигаются на машинах.


По официальной версии МВД Казахстана, погромы стали следствием дорожного конфликта. 5 февраля местные жители не уступили друг другу дорогу, и «от слов дело перешло к рукоприкладству».

В ночь погромов полиция задержала более 80 человек, но позже отпустила их как не причастных к событиям. Ни МВД, ни местные власти не сообщают о количестве задержанных и по каким уголовным делам они проходят. Полиция изъяла два охотничьих ружья, два пистолета и 54 бутылки с зажигательной смесью.

По данным Генпрокуратуры, полиция проводит более 25 досудебных расследований — это уголовные дела по массовым беспорядкам и призывам к ним, убийствам, хулиганству, применению насилия, а также посягательствам на жизнь сотрудников полиции.


«Куда мне бежать?»

«Я был на улице, ремонтировал машину. Слышу, люди бегут. Начали камнями кидаться, потом начали сжигать, там смеси какие-то, бензин или солярка в бутылках», — рассказывает житель Масанчи Рашид.

Он позвал братьев, машину затолкали во двор. Заперли ворота. Испугавшись за своих детей, братья решили вывезти семьи в другую часть села, подальше от толпы.


Пламя тут стояло — страшно было смотреть


Остатки продуктового магазина в Масанчи. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

«Родительский дом [рядом] подожгли. Дом начал гореть, я вышел туда и вижу, что дядю сильно избили. Он лежал на дороге. Мы с братом подняли его и еле-еле занесли в дом. Скорую вызвали, она быстро приехала. И вместе с ними уехали в больницу. [Когда мы вернулись], дом уже горел. Пламя тут стояло — страшно было смотреть», — вспоминает Рашид.

Он поехал навестить жену и детей — убедиться, что с ними все в порядке. На обратном пути его остановили пожарные.

«У двух пожарных машин вода закончилась. Темно же, никто ничего не знает. Они меня останавливают, спрашивают, где здесь вода. Я отвел их к большой реке. Пожарные попросили подождать их. Я их ждал минут 15-20», — рассказывает мужчина.

Рашид не дождался, когда пожарные наберут воду, показал им обратный путь и двинулся к дому. По дороге его машину закидали камнями. Он развернулся, отъехал и бросил автомобиль.


Родительский дом сгорел


Сгоревший частный дом в Масанчи. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

«Мне надо было дом спасать. Потайным ходом я прошел сзади него. Смотрю, они закинули внутрь [бутылку с горючим], что-то подожгли, но не загорелось у меня в комнате. Но они подожгли мой рефрижератор и прицеп. Я ведро нашел, набрал воды в речке и потушил. Родительский дом сгорел, половину мы потушили, половину нет», — говорит Рашид.

Уже ночью, через несколько часов после начала погромов, в село приехал ОМОН. Зачинщики при виде спецназа разбежались, говорит Рашид.

«Я обошел все ворота, закрыл те, что уцелели. Забрал все ценные вещи: свой диплом, документы, сережки жены и телефон. Поехал к жене и детям. Я там целую ночь не спал, сторожил», — рассказывает он.

На следующее утро мужчина вернулся домой. Всю ночь его дом сторожили друзья. Одного из них ранили в голову. В больнице пострадавшему поставили диагноз сотрясение мозга. Выписавшись, друг Рашида уехал в Кыргызстан. Сам Рашид решил оставаться в родном селе.


Куда я сбегу? Я никуда не могу сбежать


Последствия погрома в Масанчи. Фото: Айсымбат Токоева / Медиазона

«Почему я должен бросать свой дом? Я всю жизнь на него зарабатывал. Я здесь родился. Я не могу это все бросить, мои родители здесь похоронены. Куда я сбегу? Я никуда не могу сбежать. Если суждено Аллаху меня забрать, значит, я должен здесь, вместе с родителями, наверное, быть похоронен! Ладно, своих потомков я спасу, они в Кыргызстане», — признается мужчина.

Айсымбат Токоева

Динара кызы Айсымбат, журналистка-редакторка-преподавательница и дочь великой Женщины.

Share
Опубликовано
Айсымбат Токоева

Recent Posts

Медики не защищены, лаборатории не готовы. Жээнбеков раскритиковал работу правительства по борьбе с коронавирусом

Президент посчитал недочетами позднее установление людей, которые контактировали с зараженными, недостаточную оснащенность лабораторий, плохое обеспечение…

31 марта 2020

ОРТ переносится на неопределенный срок

Директриса Центра оценки в образовании и методов обучения (ЦООМО) Инна Валькова 31 марта сообщила, что…

31 марта 2020

Комендант Бишкека ввел новые ограничения на время ЧП

Столичная комендатура 31 марта сообщила о введении новых запретов для населения на время действия режима…

31 марта 2020

Одного больного коронавирусом подключили к ИВЛ — Минздрав

Представитель минздрава Касымбек Мамбетов заявил, что три человека из числа зараженных коронавирусом находятся в тяжелом…

31 марта 2020

Продукты малоимущим и отсрочка по налогам. Как правительство собирается помогать бизнесу и населению

Правительство 31 марта утвердило план по снижению негативного влияния коронавируса на жизнь населения и экономику.

31 марта 2020

В Кыргызстане зафиксировали 13 новых случаев заражения коронавирусом. Всего в стране 107 зараженных

По состоянию на 31 марта выявлено 13 новых случаев заражения коронавирусной инфекцией. Итого на сегодня…

31 марта 2020