«Здесь страшно понравиться кому-то». Почему в Кыргызстане похищают невест и считают это традицией

Опубликовано
Камила Баймуратова
Колаж: Снежана Хромец / Заборона

Оригинал материала опубликован в издании «Заборона». Автор: Анна Беловольченко.

Каждая пятая семья в Кыргызстане — результат ала-качуу. Так называют практику насильственной женитьбы, когда невесту похищают и против ее воли выдают замуж. Пока правозащитники бьют тревогу и называют это нарушением прав человека, часть кыргызов продолжает считать это «обычаем». Журналистка Забороны Анна Беловольченко поговорила с жертвами ала-качуу и рассказывает, как в стране борются с похищениями девушек и почему их точно нельзя назвать «традиционными».

Кыргызская семья в селе Сары-Могол, Ошская область, Betta27 / Wikimedia

Эльзат

Осенним вечером 2016-го Эльзат, как всегда, возвращалась с работы. Она жила в Бишкеке и работала в «Центре Защиты Детей», который противодействует насилию и помогает детям и семьям в трудных ситуациях. Возле дома девушку ждал знакомый. Эльзат удивилась, потому что они не договаривались о встрече. Из вежливости девушка перекинулась с ним несколькими словами и уже собралась прощаться — как вдруг мужчина резко схватил ее за руку. Через несколько секунд рядом возникла толпа из 15 других кыргызов. За руки и ноги они потянули девушку к машине. Эльзат сопротивлялась — ее ударили в живот.

«Прекрати кричать и драться, иначе муж тебе все вспомнит, когда станете семьей», — говорили мужчины.

Через семь часов Эльзат была в доме организатора похищения. Рядом суетились его родственницы: они заранее подготовили отдельный угол, в котором должна будет сидеть девушка. По «обычаю», в углу за занавеской похищенную девушку «охраняют» хозяйки дома — чтобы она не убежала, а смирилась со своей судьбой.

«Когда я увидела угол со шторкой, у меня началась истерика. Я бегала по комнате, кричала — боялась, что останусь здесь навсегда. На 15 минут я действительно сошла с ума», — вспоминает Эльзат. Тогда девушка поняла, что ее похитили, чтобы насильно выдать замуж.

На фото: Эльзат Казакбаева

В доме своего похитителя она провела 16 часов. Ее уговаривали, запугивали, унижали и говорили, что она уже не девственница. В 14 лет девушку изнасиловал двоюродный брат, и она, мол, должна радоваться, что на нее вообще обратили внимание. Такие «аргументы» для Эльзат не сработали, и тогда похитители позвали бабушку девушки, чтобы та убедила внучку остаться. Выяснилось, что бабушка сама предварительно дала согласие на похищение внучки: она хотела, чтобы у девушки наконец появился муж.

У бабушки Эльзат в конце концов и выпросила телефон, чтобы позвонить родителям.

«Я боялась, что мама скажет: «Это традиция, оставайся». Потому что слышала от других девушек, что именно так и происходит. Но, к счастью, ошиблась. Мама начала ругаться и требовать, чтобы меня отвезли туда, откуда забрали, иначе она вызовет милицию», — говорит Эльзат.

Тогда организаторы похищения сдались и отпустили девушку. Правда, в милицию никто так и не обратился — тогда могли наказать и бабушку, которая содействовала преступлению.

После инцидента Эльзат еще две недели не могла оправиться от шока. Она вспоминала изнасилование, которым ее попрекали, и задавала себе вопрос, почему все это с ней происходит. Потом последовал долгий курс реабилитации: девушка работала с психологами и принимала успокоительные. Она вспоминает, что сначала ненавидела всех, кто был причастен к делу: хотела убить каждого.

Когда она уже начала приходить в себя, ее попытались похитить снова. Это произошло через три года после первого случая. Брат подруги организовал похожее похищение. Правда, в этот раз ее уже никуда не увозили. Она сама пришла в гости к подруге — и там выяснилось, что отпускать ее никто не собирается. Несколько десятков человек убеждали ее принять, в конце концов, свою судьбу и смириться. У Эльзат началась истерика и паника. Через несколько часов ее отпустили.

Сигареты

То, что случилось с Эльзат, называется «ала-качуу». С кыргызского это переводится как «хватай и беги». Эпизоды похищений и насильственных браков фиксируют в Кыргызстане, Казахстане и других странах.

Однако традицией это назвать нельзя, объясняет юристка и правозащитница Лейла Назгуль Сеитбек. Раньше к ала-качуу пары прибегали по согласию — если семья не могла выплатить выкуп за невесту или отпраздновать свадьбу, парень договаривался с девушкой заранее и «похищал». Или же молодые бежали, если родители были против их брака — и возвращались домой, когда рожали детей. Тогда родители, наконец, их прощали. Называть похищения традицией начали уже после распада Советского Союза, объясняет правозащитница.

Колаж: Снежана Хромец / Заборона

Лейла и сама была жертвой ала-качуу дважды. Впервые ее похитили в 16 лет. Когда Лейла вместе со знакомым и подругой поехали прогуляться, парень попросил девушек зайти к нему домой. Подруга Лейлы исчезла из поля зрения, а девушка увидела перед собой тот самый угол, который готовят для похищенных невест.

Единственное, что спасло Лейлу тогда, — это сигареты.

«Я как раз начала баловаться курением. Вроде и пагубная привычка, но тогда она оказалась спасительной, — вспоминает Сеитбек. — Я не находила взаимопонимания с его родственниками и просто закурила посреди дома. Тетушки, которые бегали вокруг меня, подняли шум. Они кричали, что надо вернуть меня, ведь я недостойна их сына и семьи».

Во второй раз Лейлу похитили через четыре года. Знакомый предложил подвезти ее домой из университета, но вместо этого повез к себе. На этот раз разговор с родственниками был короче. Девушка объяснила, что «уже опытная, имела отношения с мужчинами», и замуж не собирается.

«Они созвали семейный совет и решили, что я не подхожу. Наверное, слишком свободная и испорченная невеста им была не нужна», — рассказывает юристка.

Лейла не рассказывала своим родителям ни об одном из этих случаев. И говорить публично об этом смогла только тогда, когда они ушли из жизни. В кыргызских семьях такие вопросы обсуждать не принято, говорит она.

Закон

Кыргызское законодательство запрещает похищать невест с 1994 года. Раньше за это могли посадить на срок до семи лет. В 2019 году закон немного изменили: тому, кто похитил несовершеннолетнюю, грозит до десяти лет лишения свободы, а если девушке исполнилось 18 — до семи.

Кыргызская девочка недалеко от Таш-Рабат, Нарынская область, Кыргызстан. Фото: Gusjer / Flickr

Правда, эти законы невозможно применить, если жертвы не обращаются в милицию. А они действительно делают это редко, говорит руководительница фонда «Открытая линия» Мунара Бекназарова. Ее организация с 2009 года работает над тем, чтобы сократить количество случаев ала-качуу.

По данным ООН, каждый пятый брак в Кыргызстане заключают после того, как невесту похитили. Однако с 2013 по 2018 годы милиция открыла только 168 уголовных производств по ала-качуу. А до суда доходит еще меньше: в 2017 туда передали всего 28 дел. 16 человек получили условные сроки и только одного осудили на пять лет лишения свободы.

«Женщины и девушки не доверяют правоохранителям, ведь в милиции считают, что похищение невесты — это не такое серьезное дело, как убийство или кража имущества. Кроме того, существует стереотип, что похищение — это семейный вопрос, который не стоит выносить на публику. А то, что девушка ушла из дома жениха, считают позорным», — объясняет активистка.

Часто девушки не решаются обращаться в милицию из-за того, что боятся осуждения и унижения. Так, в 2018 году 64% сотрудников органов внутренних дел заявили, что ала-качуу — это нормальное явление. А 82% сказали: если насилие имело место, то женщина сама в этом виновата.

Убежать от мужа-похитителя решается мало женщин — потому, что они никак не защищены законом, говорит Лейла Назгуль Сеитбек. Дети в таких союзах часто рождаются в результате изнасилования, а официально брак заключают не всегда. Следовательно, претендовать на помощь государства для себя и ребенка женщина не может. Не может она и вернуться к родителям, потому что для семьи такое возвращение — «позор».

«Поэтому женщина, которая убегает от невыносимой жизни с побоями и издевательствами, остается без крова и денег. Работать тем, кого похитили, мужчины обычно не позволяют. А если девушку похитили совсем молодой, у нее и образования может не быть. Поэтому о хорошей работе речь не идет. Беглянки вынуждены отдавать детей в приюты, а сами — ехать на заработки в Россию или другие соседние страны», — отмечает Сеитбек.

Колаж: Снежана Хромец / Заборона

«Весна в Бишкеке»

Чтобы искоренить похищения, в Кыргызстане активисты устраивают митинги, организуют круглые столы, просветительские тренинги. Так, в этом году фонд «Открытая линия» разработал интерактивную игру для мобильных телефонов «Весна в Бишкеке». По сюжету девушку похищают, а ее семья ничего не делает, так как боится общественного осуждения. Подруга похищенной должна решить, как действовать: вмешиваться или нет. Игрок выбирает действия и реплики, таким образом влияя на ход событий.

Скриншоты из игры «Весна в Бишкеке»

Игру загрузили уже более 130 тысяч раз. Руководительница фонда Мунара Бекназарова говорит, что такой формат был выбран специально, потому что он более доступен для молодежи: «Однажды мне позвонил 11-летний мальчик. Он рассказал, что его сестру похитили и попросил помочь. Мы обратились в милицию и девушку спасли. Оказалось, что мальчик знал о нашей игре и оттуда же узнал, к кому обращаться, если нужна помощь», — говорит Бекназарова.

Кыргызстан. Фото: Евгений Зотов / Flickr

Впрочем, Эльзат Казакбаева убеждена, что недостаточно работать только с молодежью: важно также обсуждать эту проблему с родителями. Часто именно они становятся теми, кто принимает окончательное решение в истории с похищением — и не в интересах дочери.

«У нас девушек воспитывают покорными, тихими. Девочка должна обслуживать сначала свою семью, а потом семью мужа. Ее постоянно сравнивают с другими, не учат говорить «нет». Поэтому она вырастает уже с кучей комплексов и стереотипных представлений о своем месте и роли в жизни. Общество патриархальное. И из-за ала-качуу здесь страшно понравиться кому-то», — говорит Казакбаева и вспоминает, что и сама была такой, ведь росла в типичной кыргызской семье, где мать так же похитили.

Возможно

Сегодня Эльзат Казакбаева живет в Германии. Год назад она переехала из Кыргызстана из-за эмоционального срыва на работе. Темы насилия и торговли людьми, с которыми работала девушка, постоянно напоминали ей о пережитом в детстве изнасиловании и похищении четыре года назад.

Она уже не злится на бабушку, которая способствовала ее первому похищению, но и простить ее тоже не может. А еще говорит, что прошлое мешает ей двигаться дальше: девушка до сих пор не может полностью доверять людям.

Женщины в национальных костюмах в Семеновском ущелье хребта Алатау, Кыргызстан, 2018. Фото: Евгений Колесник / УНИАН

«Несмотря на это, я бы хотела вернуться в Кыргызстан и продолжать заниматься правозащитной деятельностью. Когда я смогу это сделать — пока не знаю. Но чувствую, что если смогу помочь хотя бы одной девушке, то буду чувствовать себя лучше», — считает она.

Лейла Сеитбек выехала из Кыргызстана из-за угроз и преследований: она расследовала дело о земельных махинациях, в котором замешаны представители власти. Сейчас женщина живет в Австрии. Вместе с мужем они воспитывают сына. Сеитбек тоже хочет вернуться, когда в стране будет безопаснее.

Фото: Евгений Колесник / УНИАН

Несмотря на то, что в Кыргызстане уже более года действует суровое наказание за ала-качуу, заметных положительных сдвигов не произошло. Милиция действительно открывает производство по делам о похищениях чаще: только за полгода 2019-го открыли 118 дел, тогда как за пять предыдущих лет их было всего 168. Однако дальше дело не идет. До суда и реального привлечения к ответственности доходят единицы.

«Открывать мало. Нужно, чтобы наказывали не только мужчину, который захотел себе жену, но и тех, кто ему помогал. Когда в среднестатистическом селе увидят, что соседей посадили, тогда будет меньше желания таким заниматься», — говорит Лейла Сеитбек.

Опубликовано
Камила Баймуратова