Оригинал материала опубликован на сайте “Настоящее время“, текст Екатерины Иващенко.

Акции протеста в защиту политика Алексея Навального привели к тому, что под конец января в Москве оказались заполнены все спецприемники для административно арестованных. Так люди, получившие от трех до 30 суток ареста, оказались в ЦВСИГ в Сахарове – центре для содержания иностранных граждан, где мигранты оказываются из-за проблем с документами и живут месяцами, иногда – годами. Правозащитники надеются, что благодаря шуму в СМИ станет понятно, что не так с условиями содержания в “режимном” ЦВСИГ, где люди сидят в камерах, спят на железных койках, ходят в душ раз в неделю и гуляют за решеткой.

Екатерина Иващенко, которая вместе с правозащитниками была в Сахарове дважды, рассказывает об условиях в ЦВСИГ и о том, как на них годами закрывают глаза.


ЦВСИГ – это то место, которое правозащитники называют не как иначе как “колония для мигрантов”, а условия описывают фразой “хуже, чем в СИЗО”.


В основном сюда попадают за потерянные документы, работу без патента, просроченную регистрацию и другие нарушения правил пребывания на территории России. Есть здесь и те, кто совершил серьезные правонарушения: бывшие заключенные, которым запрещено нахождение в России, мигранты с поддельными документами (например, с фальшивыми паспортами граждан Кыргызстана, которым не нужно покупать патенты для работы в России).

Здесь люди месяцами, а зачастую и годами (максимальный срок нахождения в ЦВСИГ составляет 2 года и 10 дней) ожидают депортации на родину. Отсюда у мигранта только одна дорога – в аэропорт.

В Сахарове я была дважды – в декабре 2017 года и мае 2018-го. Оба раза с правозащитниками, которые несколько раз в год возят туда фрукты, предметы гигиены, настольные игры, книги и теплые носки. Во время первой моей поездки туда в ЦВСИГе, рассчитанном на 1018 человек, находилось более 700 мигрантов, второй – около 500, большинство – из стран Центральной Азии. Начиная с весны 2020 года Сахарово практически пустовал – в условиях закрытых границ и отсутствия регулярных рейсов посольства постарались вывезти своих граждан чартерами.

По данным на 30 декабря 2020 года, в центре находилось меньше сотни человек: те, кого некуда депортировать, несколько граждан Узбекистана, на которых “висят” штрафы, и граждане Туркменистана – посольство этой страны редко реагирует на обращения своих граждан, попавших в беду. А 4 февраля начальник центра Алексей Лагода сообщил, что в Сахарове находятся 812 человек, задержанных и арестованных за участие в несанкционированных акциях.

“Если нет денег сделать нормально, зачем сажать туда людей?” Как появился и на что похож ЦВСИГ в Сахарове

Отсутствие умывальников, железные койки, ужасные туалеты, а еще плохое питание и нехватка воды – фотографии “нечеловеческих условий”, в которых оказались москвичи в Сахарове в эти дни, активно обсуждаются в соцсетях. На все претензии ГУ МВД России по Москве ответило, что людей разместили “в полном соответствии с нормативными актами, регулирующими правоотношения данной категории”. “Им предоставлено горячее питание и постельные принадлежности, соблюдаются все нормативы по количеству лиц в специализированном помещении камерного типа”, – гласит официальное сообщение управления.


Про то, что “соответствующие нормативам” условия не подходят для нормальной жизни, занимающиеся мигрантами правозащитники говорили годами.


Писали про них и некоторые российские издания: “Новая газета” и “Медиазона”, главный редактор которой сейчас в Сахарове. Но после акций протеста в защиту Навального (который сам не раз высказывался за ограничение миграции) ситуация действительно получила огласку.

Бывший замглавы ФМС, а сейчас президент фонда “Миграция XXI век” Вячеслав Поставнин рассказывает, что в Россию идея создать систему спеццентров для мигрантов пришла с Запада. Но передали эти центры МВД – и они превратились в изоляторы.

“Они нужны для злостных нарушителей миграционного законодательства, подчеркну, злостных, и там они ожидают депортации на родину. Раньше мигрантов сажали в ИВС. Потом на административном уровне поняли, что мигранты – это не преступники и их нельзя сажать в изоляторы, что концепт центров для них должен быть другой. В начале 2000-х на западные деньги нам построили первый “типовой” ЦВСИГ, который был как хостел – чисто и аккуратно, просто люди не могли выходить за его пределы, – рассказывает Поставнин. – Но так как эти учреждения передали в ведение МВД, в итоге они превратились в изоляторы. А ведь всего надо было четко определить, кого сажать туда, а кого нет. И условия должны быть соответствующие. И если у вас нет денег сделать нормально, зачем сажать туда людей?”

Вокруг Москвы ЦВСИГ несколько, есть, например, в Егорьевске (туда уже тоже везут арестованных после акций) и в Королеве. В Сахарове – самый известный. В эти центры привозят нарушителей миграционного законодательства из Москвы, где трудится 27% приезжающих в Россию мигрантов. ЦВСИГ открыт 1 января 2015 года и находится чуть дальше Многофункционального миграционного центра Москвы (в той же деревне Сахарово), где мигранты оформляют патенты. Въезд во двор с одноэтажным желтым зданием свободный: сюда заходят те, кто просит свидание или собирается передать мигранту документы и билеты.

Все остальные постройки, в том числе блоки для содержания иностранцев, расположены за колючей проволокой. Хотя большинство попадающих сюда – не преступники, а правонарушители (мигранты, нарушившие правила пребывания в России), Сахарово – это режимный объект в подчинении МВД России. В советское время здесь была воинская часть, здания которой немного переделали и выкрасили в яркий желтый цвет (впрочем, ЦВСИГ уже нуждается в капитальном ремонте). Вход через КПП, фото- и видеосъемка на территории запрещена.


Жизнь здесь напоминает СИЗО: камеры (которые его руководство называет “комнатами”), 45-минутные прогулки, скудное питание и душ раз в неделю.


Доехать до ЦВСИГ можно на такси от ближайшей станции метро “Аннино” за 200-300 рублей и час времени. Передачи мигранты собирают скромные – все-таки их передают не родственники, которых чаще всего у мигрантов в России нет, а такие же работяги. Чаще всего это сигареты, сахар, чай и конфеты. Если совсем нет денег, ограничиваются буханками дешевого хлеба и пакетами лапши быстрого приготовления.

Согласно правилам учреждения, сигареты вынимаются из пачек и пересыпаются в отдельный пакет, так же поступают с сахаром-рафинадом. Запрещается передавать сахар-песок, молочные продукты, колбасы, кофе в пакетиках, скоропортящиеся продукты, а также продукты в стеклянной и железной таре, так как ее могут использовать как оружие.

Корпуса разделены на помещения камерного типа. Мужчин и женщин содержат отдельно, женщин здесь всегда мало. У каждого корпуса имеется закрытое решетками пространство для прогулок размером 30 на 15 метров. Камеры не оборудованы розетками, поэтому в Сахарове нельзя зарядить телефон, посмотреть телевизор и даже самому заварить кипяток (его приносят в камеры).

Туалет представляет собой дырку в полу, отделенную низкой перегородкой (эта конструкция называется чаша “Генуя”). Считается, что это сделано в целях безопасности, чтобы человек не покончил жизнь самоубийством. Однако в результате люди просто не могут нормально сходить в туалет. Из положительного – наличие библиотеки.

Обмудсмен Кыргызстана Кубат Оторбаев посещает центр в Сахарове. Публикация с официального сайта, декабрь 2017 года

“Поганая” еда, простыни из флизелина, в аэропорт – в наручниках. Опыт Сахарова

В 2017 году мне довелось поговорить с гражданином Узбекистана, который попал в центр для мигрантов из-за утери документов и провел в нем полтора месяца. Он рассказал, что в комнатах-камерах вся мебель прикручена к полу: кровати, стол, стулья. В одной комнате с ним в разное время жили от 8 до 15 человек – люди менялись очень часто. В шесть утра – подъем и завтрак, потом свободное время, в час дня – обед, затем часовая прогулка. Раз в три дня на 15 минут дают телефоны, звонить можно только за свой счет. Раз в неделю – душ и смена постельного белья из флизелина (нетканый материал, который используют, например, для изготовления одноразовых медицинских простыней).

Именно поэтому для находящихся здесь людей так важны фрукты и настольные игры – витамины и развлечение, говорит Валентина Чупик, исполнительный директор организации “Тонг Джахони”, защищающей права мигрантов. А еще важнее человеческое внимание: когда ты находишься в Сахарове год, приезд правозащитников – сам по себе большой праздник.

“Самое плохое в СУВСИГе – это еда. На завтрак пустая перловка, даже без соли. На обед – перловка с водой, где плавает пара картофелин, на ужин снова каша. Хлеб и сахар выдавали на всю камеру, а хватало его в лучшем случае на несколько человек. На ужин была каша”, – рассказывал мой собеседник.

Валентина Чупик подтверждает: “Еда в ЦВСИГ поганая”. Когда она была там в декабре, “давали какой-то суп оранжевого цвета и котлеты в форме бумажных комочков”, рассказывает правозащитница, но добавляет: “Запах еды был довольно приличный”.

Чупик несколько раз в год ездит в разные ЦВСИГ страны и отвозит туда фрукты, одежду и средства личной гигиены. В Сахарове правозащитницу хорошо знают, она может напрямую позвонить руководству и спросить, сколько людей в спецприемнике сейчас и что им особенно необходимо.

“Последний раз в Сахарове мы были 30 декабря, и там было 68 человек. Однако в новогодние каникулы, несмотря на запрет депортировать иностранцев, полиция останавливала мигрантов и помещала туда за различные нарушения. Поэтому на конец января там было около 400 человек”, – рассказала юрист.

Чтобы хоть как-то скрасить будни людей на Новый год, правозащитники, кроме всего прочего, привезли туда 20 радиоприемников. Их люди слушают днем, а на ночь их выносят заряжаться.

Местную пищу в ЦВСИГ едят только те, кому не приносят передачи. Их подкармливают соседи, которым еду передают, и неравнодушные люди, которые передают гумпомощь в спецприемник на разные праздники. “В ЦВСИГ существует определенная норма довольствия. Мы сами не готовим, это делает подрядная организация” – так на касающиеся еды жалобы отвечает дирекция центра.

Еще одна проблема тех, у кого нет знакомых в Москве, – это невозможность купить билеты. Из-за этого они могут снова и снова пропускать свою очередь выдворения, пока не решат этот вопрос.


Когда все документы готовы, человека в наручниках везут в аэропорт и снимают их только в самолете.


“Иностранцев можно, а людей нет?”

“Это хорошо, что вопрос условий содержания в спецприемнике подняли в соцсетях, – говорит Валентина Чупик. – Мое сообщение в фейсбуке о том, что “россиян повезли в Сахарово”, набрало бешеное количество лайков и комментарии наподобие “отольются кошке мышкины слезки”. Так на эти новости отреагировали мигранты, и их можно понять. Кстати, среди них также было много сочувствующих”.

“Удивила реакция: “Как можно помещать россиян в ЦВСИГ для иностранцев”. Потом россияне стали писать о бесчеловечных условиях, “которые категорически не подходят для москвичей”. Потом стали все выступать, что это скотские условия и как в спецприемник можно помещать людей, если он для иностранцев. По их мнению, иностранцев можно, а людей нет?! Или иностранцы не люди?” – задает риторический вопрос юрист.

“В целом это положительный момент, что вся ситуация спровоцировала дискуссию и стали появляться комментарии, что “не только москвичам туда нельзя, туда никому нельзя”, – считает Чупик. – Больше всего обсуждались железные кровати, которые вовсе не кровати, а решетки. И чтобы хоть как-то на них существовать, туда кладут матрас, а лучше три. И кому-то эти матрасы, судя по фото, не достались. Еще жаловались на полное лишение доступа к информации и что телефон дают на час в день. Между прочим, мигрантам дают только кнопочные, раз в три дня и на 15 минут. То есть россиян еще очень мало дискриминировали по сравнению с мигрантами”.


Вся ситуация спровоцировала дискуссию и стали появляться комментарии, что “не только москвичам туда нельзя, туда никому нельзя”.


“Я никак не могу объяснить МВД, что нарушение миграционного законодательства – не уголовное преступление, почему вы все время видите в мигрантах преступников, почти что уголовников? – продолжил тему Вячеслав Поставнин. – Ну какие преступления могут быть в миграционной сфере? Заболел человек и не продлил сроки пребывания, попал в сложную ситуацию, когда у него денег нет и пропустил дату оплаты патента. Ну какой он преступник? Этого человека надо пожалеть и помочь ему. А его хватают и отправляют в ЦВСИГ”.

Бывший глава ФМС отмечает, что “сейчас россияне повторяют судьбу мигрантов”: “Я давно говорил, что сначала мы относимся плохо к мигрантам, а потом мы начнем плохо относиться к собственным гражданам, по крайней мере со стороны полиции. Мигрантов задерживали – задерживают россиян, а теперь последних и вовсе отвезли в ЦВСИГ, где всегда содержались нарушители миграционного законодательства. Теперь наши граждане могут в полном объеме примерить на себя шкуру мигранта и понять во всех отношениях, как ему здесь живется. Хотя ЦВСИГ – это не СИЗО и не ИВС, и по идее он должен быть чем-то наподобие хостела с забором. А теперь все увидели ужасные условия, эти туалеты, которые и не туалеты вовсе. Такой туалет – это ведь унижение человеческого достоинства”.

“Я не уверена, что в Сахарове станет хорошо. Но сам факт обсуждения крайне важен, – подчеркивает Валентина Чупик. – Но меня смущают фразы о том, “как можно помещать в такие скотские условия людей, когда ЦВСИГ для иностранцев”. Это меня сильно задело, и это говорили так называемые либералы и так называемые правозащитники. Но я не устану говорить, что ЦВСИГи не нужны. Если человек совершил серьезное нарушение и достоин выдворения – то я бы таких везла в нейтральную зону аэропорта. А за мелкие нарушения мигранта надо оштрафовать и отпустить”.