Сначала человек жалуется в соцсетях на снос дома, действия чиновников, несправедливость или коррупцию. Видео расходится по интернету, но уже через день или несколько дней появляется другой ролик: тот же человек официальным тоном говорит, что был неправ, ни к кому претензий не имеет и сожалеет о сказанном. Знакомо?
Кыргызстанцам такой формат более, чем знаком. Например, в период пандемии, при правлении Сооронбая Жээнбековаа, ГКНБ вынуждал извиняться врачей за то, что они посмели жаловаться на отсутствие масок или плохие условия труда. При президенте Садыре Жапарове тенденция усилилась — бандиты стали извиняться на камеру и признаваться в отказе от «воровских» идеалов, журналисты — осуждать журналистику и самих себя за якобы «деструктивную деятельность», а простые граждане за критику властей, например, во время веерных отключений электричества зимой.
Похожая практика покаяния «провинившихся» по различным поводам уже давно стали в Казахстане традицией – и не самой доброй. Довольно часто эти извинения связаны с языковым вопросом. Как и в Кыргызстане, извиняются в Казахстане не только журналисты или блогеры. Иногда это касается рядовых граждан, и тут дело может дойти до абсурда. Так, например, осенью 2021 года сотрудники сельского акимата села Егиндыбулак, что находится в Павлодарской области, заставили извиняться жительницу села за снятый на видео выпавший снег.
В Азербайджане такие видео с извинениями давно стали частью общественно-политической реальности. Они редко выглядят как добровольное объяснение — скорее как демонстрация власти и предупреждение для остальных. Причем под удар попадают не только политики, активисты или журналисты, но и обычные граждане.
Материал подготовлен при поддержке Медиасети. Оригинал материала опубликован на Meydan TV. Авторы статьи разбирались, как работают видео с извинениями и почему их мишенью может стать практически каждый.
Жалоба, а затем извинения
Один из последних таких случаев произошел с жителем Джебраильского района. Эта территория вернулась под контроль Азербайджана после второй Карабахской войны 2020 года. После этого власти начали программу восстановления освобожденных территорий и возвращения туда бывших вынужденных переселенцев.
В рамках этого процесса мужчина получил новое жилье. Однако после переселения он записал видео, где пожаловался на качество дома. Уже на следующий день в сети появилось другое видео — теперь он заявлял, что ни к кому претензий не имеет и сожалеет о своем поступке.
Похожий эпизод произошел в 2022 году. Тогда водители грузовиков перекрыли дорогу на проспекте Гейдара Алиева в знак протеста против Государственного агентства автомобильного транспорта. На своих грузовиках они написали, что их товар испортился, а сами они оказались на грани банкротства. Уже на следующий день были опубликованы их видео с извинениями. После акции обоим водителям назначили по 30 суток ареста.
В том же году появилось видео с извинениями Санана Ахмедова — брата Сабухи Ахмедова, погибшего в боях в Карабахе. Ранее Санан Ахмедов заявил, что у его брата якобы взяли взятку в размере 6 тысяч манатов (более $3500) за прием в бригаду коммандос. Через несколько дней после этого заявления он появился в ролике, где уже извинялся.
Зачем нужны видео с извинениями?
Юрист Эмин Аббасов говорит, что азербайджанское законодательство не предусматривает обязанности человека приносить извинения в принудительном порядке. Напротив, по его словам, именно правоохранительные и судебные органы обязаны защищать граждан от подобного обращения.
«Государство использует видео с извинениями для того, чтобы унизить людей, подорвать их репутацию и доверие к ним, наказать их через угрозы и давление. Это также послание другим: не повторяйте поведение, которое государство считает неприемлемым», — говорит Аббасов.
В этом смысле такие ролики работают не только как индивидуальное наказание. Их публичность превращает частный случай в предупреждение для всего общества. Человек, который еще вчера говорил о проблеме, на следующий день оказывается перед камерой уже в другом статусе — раскаявшегося, сломленного или вынужденного отказаться от собственных слов.
От признаний под пытками до видео для соцсетей
Исторически признание считалось одним из главных доказательств вины. Людей нередко заставляли признаваться под пытками. Современные правовые системы должны были оставить эту практику в прошлом, но авторитарные режимы фактически адаптировали ее к новым условиям: вместо камеры пыток — видеокамера, вместо судебного протокола — ролик для телевидения или соцсетей.
Цель при этом осталась прежней — добиться подчинения и продемонстрировать силу.
Принудительные признания были одним из ключевых элементов древних судебных систем как на Востоке, так и на Западе. На протяжении веков признание, полученное любыми средствами, часто считалось главным условием для вынесения приговора и наказания. Сегодня подобная практика формально противоречит представлениям о справедливом суде, презумпции невиновности и защите человеческого достоинства. Однако в авторитарных системах она продолжает существовать — уже в обновленном, медиатизированном виде.
Такие признания и покаяния чаще всего используются против журналистов, правозащитников, оппозиционных политиков и активистов. Но азербайджанский пример и практика в других странах показывает, что круг потенциальных мишеней может быть гораздо шире.
Как выглядят такие видео?
У подобных роликов часто есть общие признаки. Человек говорит монотонно и официально. Его речь звучит не как живой рассказ, а как заранее написанный и выученный текст. Формулировки бывают слишком аккуратными, бюрократическими или неестественными для обычной спонтанной речи.
Бросается в глаза и поведение человека в кадре: напряженная поза, скованная мимика, отсутствие эмоциональной свободы. Часто такие видео снимаются в официально выглядящих помещениях. Человек обычно сидит один перед камерой, без собеседника, без возможности задавать вопросы или объяснять обстоятельства.
Содержание также повторяется. Человек выражает сожаление о своем поступке, отказывается от прежних слов, заявляет, что был неправ, и иногда хвалит представителей власти или государственные структуры. В результате зрителю показывают не объяснение, а акт подчинения.
При этом доказать извне, что конкретное видео было записано под прямым давлением, не всегда возможно. Но сама повторяемость формата, скорость появления таких роликов после критических заявлений и характер речи создают устойчивое ощущение принуждения.
Юрист Эмин Аббасов считает, что власти использует этот инструмент уже много лет, поэтому общество в целом не верит в искренность подобных видео. По его словам, сами власти также понимают, что доверия к таким роликам почти нет.
Где еще используют принудительные признания?
Практика публичных признаний и покаянных видео характерна не только для Азербайджана. Она применяется в странах, где государство стремится контролировать не только политическое поле, но и публичное выражение недовольства.
В Иране, России, Беларуси и других авторитарных или репрессивных системах такие видео часто используются против людей, чья деятельность связана с критикой власти. Это могут быть журналисты, блогеры, активисты, правозащитники или представители оппозиции.
По данным Международной федерации за права человека за 2020 год, в Иране в период с 2009 по 2019 год было показано не менее 355 видеороликов с принудительными признаниями.
Один из наиболее известных случаев связан с иранским журналистом Рухоллой Замом, критиковавшим власти Ирана. Вскоре после его ареста государственное телевидение показало видео, где он с завязанными глазами, сидя в автомобиле, приносит извинения и говорит, что ошибался, доверяя правительствам других стран, кроме Ирана. Позже журналист был казнен.
Беларусь
Еще один громкий пример — белорусский журналист и оппозиционный активист Роман Протасевич. В 2021 году после публикаций в Telegram-канале NEXTA, критиковавших власти Беларуси, он был принудительно возвращен в страну после посадки самолета Ryanair в Минске. Позже государственное телевидение показало 90-минутное видео, где Протасевич со слезами на глазах хвалит президента Александра Лукашенко.
Кыргызстан
В Кыргызстане власти регулярно принуждают людей извиняться за свои действия или высказывания.
В апреле 2025 года пьяный таможенник К. А. А. пытался скрыться от патрульных, а также оскорблял их — все это попало на видео. После ГКНБ заявил, что провел с ним «профилактическую беседу» — и мужчина на видео извинился за свои действия. Впоследствии уже Таможенная служба уволила сотрудника за дискредитацию ведомства.
В мае того же года бишкекчанин Айбек Уланов в своих соцсетях оскорбительно высказывался в адрес женщины, жестоко убитой своим мужем. После массового резонанса его задержали и он на видео принес извинения женщинам Кыргызстана. После мужчина снова показательно был задержан — про это сняли видео под эпичную музыку, в котором Уланов скакал на коне — за то что продолжал делать спорные публикации в соцсетях. Мужчину в итоге оштрафовали на 100 тысяч сомов — это больше тысячи долларов.
Нередко граждане после постов о каких-либо проблемах вызываются на беседу в ГКНБ — а после извиняются, хвалят ведомство и признают свою неправоту. Так было например с блогершей, владелицей популярного паблика babskii_blog Алтынай Джу. В ноябре 2025 года она опубликовала пост о принудительных отключениях электроэнергии в Кыргызстане из-за дефицита. После этого ее вызвали в ГКНБ. Выйдя из спецслужбы она похвалила ГКНБ за дружелюбие и удалила свои посты, ссылаясь на то, что ответственность за комментарии чужих людей под постами почему-то понесет она. Ее не заставили извиняться на камеру, но критиковать власти за отключения электроэнергии она перестала.
А вот другой блогерше — Жанаре Осмоналиевой — пришлось принести публичные извинения за нецензурную лексику в соцсетях. Власть и политику в отношении граждан она не критиковала, просто пришла на кинофестиваль в откровенном платье, после чего и возникли внезапные претензии к ее лексике. Ее даже арестовали на трое суток по статье «Мелкое хулиганство».
Также на камеру заставляли извиняться и журналистов. В конце мая 2025 года ГКНБ провел массовые аресты журналистов независимого издания «Клооп». Всех задержанных, кроме двух бывших операторов, в итоге отпустили — но спецслужба опубликовала извинительные видео от ряда действующих и бывших сотрудников издания.
На видео они просили прощения «у народа Кыргызстана» за то, что якобы «очерняли президента и его близкое окружение», и обещали прекратить сотрудничество с «Клоопом».
Извиняться за журналистику пришлось и шеф-редактору пророссийского издания «Спутник» Эркину Алымбекову — это случилось в 2023 году после выхода расследования о подрядчиках строительства в Баткенской области, связанных с управделами президента Каныбеком Туманбаевым. Алымбекова не задерживали, но издание публично критиковали представители власти, в том числе расследование комментировал президент Садыр Жапаров. В итоге Алымбеков сам записал видео, где принес извинения за «причиненные неудобства».
Извинения на камеру записывали члены ОПГ, обещая больше не заниматься бандитизмом — что совершенно не мешало им после фигурировать в криминальных сводках. Извинения записывали и подозреваемые в религиозном экстремизме — тоже обещая не преступать закон.
Но извинения, как инструмент давления на критиков используются не только при Садыре Жапарове. В период пандемии коронавируса власти регулярно заставляли врачей и граждан извиняться за критику из-за нехватки масок, перчаток, антисептиков, лекарств и медоборудования. Можно сказать, что тогдашний президент Сооронбай Жээнбеков и ввел моду на публичные извинения.
Например, в период пандемии в 2020 году молодой врач Бектур Апышев рассказал об отсутствии качественных масок у врачей, а вскоре в соцсетях было опубликовано видео, в котором он извиняется и опровергает ранее сказанное. Видео с извинениями вызвало негативный резонанс и спецслужбы поспешили опровергнуть, что связаны с извинениями врача.
Тем не менее, этот опыт ничему правоохранительные органы не научил — в том же 2020 году извинений потребовали от бишкекчанина Эльдияра Жолдошева, который раскритиковал власти за бездействие в борьбе с коронавирусом. После отказа сниматься в извинительном правоохранительные органы решили провести досудебную проверку о «разжигании розни».
Тогда для проверки высказываний Жолдошева использовали экспертов-лингвистов — к 2026 году они стали постоянной частью карательной системы, готовые в любой фразе найти признаки необходимого преступления. В основном, для экспертизы служат доказательствами в делах о призывах к массовым беспорядкам и разжигании розни, которые в основном используются для преследования критиков власти, активистов, журналистов и правозащитников.
Свои взаимодействия перед видео с извинениями с несогласными гражданами, журналистами и даже ОПГ правоохранители называют «профилактическими беседами». Зачастую это может быть полноценный допрос и запугивания, только без повестки и статуса свидетеля или подозреваемого. Более того, все это может сопровождаться обыском и даже подписками о неразглашении. Все это не соответствует законам Кыргызстана. Но, вероятно, эта практика не угаснет.
После череды скандалов и падения уровня свободы слова в Кыргызстане в марте 2026 года пресс-секретарь президента Аскат Алагозов заявил, что правоохранителям рекомендуют принимать «превентивные меры» в отношении журналистов, гражданских активистов и бизнесменов, не связанные с арестом. И унизительные видео с признанием несуществующих преступлений, отказом от своей точки зрения, и самооговором вполне могут быть частью этих «превентивных мер».
Казахстан
Покаяния «провинившихся» по различным поводам уже давно стали в Казахстане традицией – и не самой доброй. Довольно часто эти извинения связаны с языковым вопросом.
В свое время извиняться за то, что его «неправильно поняли», пришлось известному бизнесмену Равилю Мухоряпову. В публичной дискуссии он выразил мнение, что отвечать на казахском языке, если вопрос был задан на русском, — признак «отсутствия культуры». Ряд общественных деятелей обратились с заявлением на Мухоряпова в полицию, и правоохранительные органы начали досудебное расследование «для проверки факта о разжигании социальной, национальной, родовой, расовой, сословной и религиозной розни». Вскоре после этого Мухоряпов принес публичные извинения и объяснил, что его слова неправильно поняли. Дело против него прекратили, так как полиция не усмотрела состава преступления.
Совсем недавно извинялась «за распространение сведений, не соответствующих действительности», столичный журналист Ботагоз Омарова.
В конце марта 2026 года ее поместили под домашний арест и возбудили уголовное дело по подозрению в распространении заведомо ложной информации. Ночью 22 мая в телеграм-канале «Айтпа, Ботагоз» появилось ее официальное письмо-опровержение, в котором Омарова признала, что ранее распространенная информация о якобы долгах стройкомпании VD Stroy Engineering перед рабочими Ремстрой-1 «не соответствует действительности». Речь шла о строительстве конноспортивного комплекса в Астане.
В обращении журналистка также принесла извинения своей аудитории и тем, кого могла ввести в заблуждение своими публикациями. И в тот же день департамент полиции Астаны сообщил, что уголовное дело в отношении Омаровой прекращено в связи с примирением сторон и мера пресечения в виде домашнего ареста отменена.
Впрочем, извиняются в Казахстане не только журналисты или блогеры. Иногда это касается рядовых граждан, и тут дело может дойти до абсурда.
Так, например, осенью 2021 года сотрудники сельского акимата села Егиндыбулак, что находится в Павлодарской области, заставили извиняться жительницу села за снятый на видео выпавший снег.
В начале октября 2021 года в нескольких районах на севере Казахстана выпало большое количество снега, местами были снежные бури. Пенсионерка сняла происходящее на телефон – как замело ее двор до такой степени, что она не могла выйти на улицу. Ролик разошелся по соцсетям. И уже на следующий день к пенсионерке пришли сотрудники акимата: они спрашивали, есть ли у нее претензии к работе чиновников и снимали женщину на камеру. Когда пенсионерка сказала, что претензий нет, видеозапись с ее извинениями появилась в местной новостной группе в WhatsApp.
«Я ни на кого не жаловалась, упаси боже. Я не такой человек. Это видео я отправляла родственникам. Они, наверное, дальше распространили по мессенджеру. Прошу прощения, злого умысла у меня было, просто показывала, какой был снегопад», — говорит пенсионерка в ролике.
Правда, поднятый в соцсетях по этому поводу шум привел к тому, что чуть позднее уже перед самой пенсионеркой за «ретивых подчиненных» извинялся аким района.
Глава Mеждународного фонда защиты свободы слова «Әділ сөз» Карлыгаш Джаманкулова назвала практику получения извинений «эрозией доверия».
«Принуждение к извинению — это нонсенс, надругательство над личностью. Это противоречит универсальным правам и свободам личности — праву на личное мнение (…) Это не инструмент юридический или правовой. Его скорее используют как инструмент управления общественным мнением. Очень топорный инструмент, который подтачивает основы доверия к правоохранительным органам и системе правосудия. Я говорю о случаях, когда извинения приносятся по принуждению», — сказала она в интервью CABAR.asia.
Почему это опасно?
Видео с извинениями подменяют собой правовые процедуры, считает юрист Эмин Аббасов. Если человек сделал ложное заявление, нарушил закон или оклеветал кого-то, в правовом государстве это должно рассматриваться через суд, с участием адвокатов, доказательств и независимого разбирательства. Но публичное покаяние перед камерой выводит конфликт из правового поля и превращает его в демонстрацию силы.
Такая практика разрушает сразу несколько базовых принципов.
Во-первых, она унижает человеческое достоинство. Человека не просто заставляют отказаться от своих слов — его делают объектом публичного наказания.
Во-вторых, она подавляет свободу выражения. Другие граждане, видя подобные видео, могут отказаться от желания говорить о собственных проблемах, даже если эти проблемы реальны.
В-третьих, она ослабляет доверие к государственным институтам. Вместо ответа на жалобу общество видит давление на жалобщика. Вместо расследования — извинения. Вместо диалога — страх.
И наконец, такая практика сужает пространство для независимой информации. Если человек понимает, что за публикацию жалобы в соцсетях может последовать публичное унижение, он, скорее всего, предпочтет молчать.
