Оригинал материала опубликован «Новой газетой. Балтия»
С 1 января 2026 года иностранцы, занятые в сфере обслуживания в Литве, должны будут общаться с клиентами на государственном языке. Формально правило одинаково для всех мигрантов. На практике же оно сильнее всего затронет выходцев из стран Центральной Азии — тех, кто работает курьерами, водителями, на кассах, в логистике и сфере доставки и при этом оказался в Литве без языковой базы, времени и доступа к обучению.
Опросы показывают: большинство литовцев поддерживают требование обслуживания на литовском языке. Однако за этим общественным консенсусом теряется важная деталь — для тысяч трудовых мигрантов новые нормы могут стать не шагом к интеграции, а реальным риском потери работы и дохода.
Мигранты из Центральной Азии говорят, что готовы учить язык. Проблема в другом: курсов мало, они платные, график редко совместим с физически тяжелой работой, а информации на понятном языке практически нет. Экономисты предупреждают: последствия могут выйти далеко за рамки языкового вопроса — от дефицита рабочей силы до роста цен на повседневные услуги.
Людей больше, чем возможностей их обучить
За последние годы Литва стала страной притяжения для трудовых мигрантов. Среди крупнейших групп — не только украинцы и беларусы, но и выходцы из Центральной Азии. В стране живут более 10 тысяч узбеков, несколько тысяч казахов, а также мигранты из Кыргызстана и Таджикистана. Многие из них заняты в секторах, где язык до сих пор не был ключевым требованием: логистика, строительство, доставка.
По оценкам специалистов, в Литве около 100 преподавателей обучают взрослых литовскому языку. В год они могут довести до уровня A2 максимум 10 тысяч человек. При этом общее число иностранцев в стране превышает 215 тысяч. Разрыв между потребностью и реальными возможностями — колоссальный.
Сложности усугубляет экзаменационная система. Национальное агентство образования способно проверить уровень владения языком лишь у 5% мигрантов. Это означает, что даже при наличии мотивации люди физически не смогут подтвердить свои знания вовремя.
Работа по 10–12 часов и язык по вечерам — это почти невозможно?
Для мигрантов из Центральной Азии языковая реформа накладывается на уже существующие ограничения. Большинство работают посменно, часто по 10–12 часов, выполняя тяжелую физическую работу. После смены у них просто не остается ресурсов на обучение.
Руководительница Узбекского культурного центра в Литве Лейла Урманова говорит, что для многих язык долгое время не был барьером для добросовестной работы — но теперь ситуация меняется:
«Для тех, кто контактирует с клиентами и хочет развиваться, возникает серьезная проблема. Совмещать физически тяжелый труд и изучение языка крайне сложно. Усталость, длинные смены, отсутствие информации о курсах на родном языке — это реальные барьеры, а не отсутствие мотивации».
По ее словам, перед многими мигрантами сейчас стоит жесткий выбор: срочно адаптироваться, сменить сферу деятельности или уехать в другую страну.
Глава казахской диаспоры в Литве Гульмира Мусаева отметила, что знание литовского необходимо и добавила, что многие ее соотечественники, которые давно живут в балтийской стране (их около трех тысяч), владеют языком.
«Да, изучать литовский непросто, занятия платные, нужно набраться терпения, но это фундамент. Эти знания открывают двери — проще найти работу, общаться с людьми, решать вопросы в госучреждениях. Иначе будешь топтаться на одном месте».
Курьеры, такси и доставка: зона наибольшего риска
В первую очередь новые требования затронут курьеров, таксистов, официантов и продавцов — именно в этих профессиях занято много выходцев из Центральной Азии. Платформы доставки заявляют о готовности соблюдать закон, но подчеркивают: юридическая ответственность лежит на самих работниках, большинство из которых являются самозанятыми.
Компании могут помочь словарями и рекомендациями, но системного решения это не заменяет. Если часть курьеров и водителей уйдет с рынка, это отразится и на потребителях — вырастут цены, увеличится время ожидания, снизится доступность услуг.
Интеграция или вытеснение?
Экономисты сходятся во мнении: бизнес со временем адаптируется. Кто-то начнет инвестировать в обучение сотрудников, кто-то повысит зарплаты, чтобы привлечь новых работников. Но переходный период будет болезненным — прежде всего для самих мигрантов.
При этом представители диаспор подчеркивают: язык может и должен быть инструментом интеграции, а не фильтром, отсекающим людей от рынка труда.
«Успех всего процесса будет зависеть не только от нашей мотивации, но и от системной поддержки государства», — подчеркивает руководительница Узбекского культурного центра. — «Мы обращаемся к литовским властям и работодателям с просьбой, во-первых, увеличить доступность субсидируемых и бесплатных курсов с гибким графиком, адаптированным под рабочие смены (вечерние, выходного дня). Во-вторых, обеспечить более широкое информирование о требованиях и возможностях обучения на русском и узбекском языках. А в-третьих, рассмотреть возможность помощи работодателям в организации языковых курсов на рабочем месте».
Эти изменения, считает она, должны стать мостом к интеграции, а не указанием на дверь для тысяч добросовестных работников.
Запрос не на отмену требований, а на условия
Важно, что среди мигрантов из Центральной Азии практически нет протеста против самого требования учить литовский язык. Есть другой запрос — на реальные условия для этого. Доступные курсы, вечерние и выходные занятия, обучение на рабочем месте, понятная навигация по системе экзаменов.
Без этого языковая реформа рискует усилить социальное неравенство: те, кто и так находится в более уязвимом положении, окажутся первыми, кого вытеснят новые правила.
Вопрос, который сегодня стоит перед Литвой, звучит шире, чем «на каком языке мы говорим». Он о том, хочет ли страна встроить трудовых мигрантов в общество — или готова смириться с тем, что часть из них просто не дойдет до точки интеграции.
