Перемены в миграционной политике — показательный пример того, как стремительно и кардинально российская власть может поменять свои прежние установки на гораздо более агрессивные и жестокие.
Оригинал материала опубликован на сайте Фонда Карнеги за международный мир. Его автор — Темур Умаров, научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии, эксперт по внутренней и внешней политике государств Центральной Азии, а также отношениям Китая с Россией и странами бывшего СССР.
«Россия — для русских», «за русское единство», «очистим город от мусора» — совсем недавно российские власти преследовали и даже сажали за такие лозунги. Теперь же власть сама взяла их на вооружение в новой кампании по борьбе с мигрантами. Российские чиновники рассуждают о необходимости «осветления» российских регионов, негодуют, что мигранты «тащат с собой свою семью», и хвастаются, что «отлавливают» мигрантов и отправляют их на войну с Украиной.
Вместе с риторикой ужесточается и миграционное законодательство. Новые поправки позволяют МВД без суда ограничивать иностранцев в правах и выдворять их из России.
Российское общество в целом поддерживает ужесточение контроля над мигрантами, предпочитая не думать о том, что те же инструменты со временем могут применить против самих россиян. Уже сегодня в России могут лишить приобретенного гражданства, даже если оно единственное, за уголовное преступление.
А уголовным в сегодняшней России считается все более широкий круг действий, включая дискредитацию армии и повторное несоблюдение маркировки иноагента. Российский режим под видом борьбы с терроризмом и защиты прав «государствообразующего народа» легализует дискриминацию — сегодня закон позволяет отнимать права у мигрантов, завтра будет легче отнять права у других.
Дело их живет
Россия — одна из самых популярных для миграции стран в мире. По статистике ООН, она регулярно входит в топ-5 направлений для миграции, вместе с США и Германией. Десятилетиями российские власти поощряли приток мигрантов, особенно в медведевскую оттепель. Тогда в России появились патенты, с которыми мигрантам стало легче работать в частном секторе и защищать свои трудовые права. Также Госдума упростила получение гражданства для иностранцев — выпускников российских вузов, а высококвалифицированных мигрантов освободили от требования вставать на учет в МВД.
Снижение бюрократической нагрузки на приезжих поощряло не столько сезонную, сколько долгосрочную миграцию. Естественная убыль населения 1990-х и 2000-х годов стала постепенно восполняться миграционным приростом, о чем отдельно сказано в концепции государственной миграционной политики Российской Федерации, принятой в 2019 году.
У миграции в России всегда были противники, но не во властных кабинетах, а в уличной политике. За ужесточение миграционной политики выступал оппозиционер Алексей Навальный, антимигрантские митинги собирали и радикальные ультраправые движения. Самое заметное из них так и называлась — Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ). Они вместе с Евразийским союзом молодежи (организация сторонников Александра Дугина) стояли у истоков «Русского марша» — ежегодного шествия националистов и неонацистов в российских городах в День народного единства 4 ноября. В самом массовом «Русском марше» в 2010 году по всей России участвовало около 16 тысяч человек.
Власти скорее опасались националистической риторики. Ее сторонников переманивали с помощью движений-спойлеров, а оппозиционных националистов репрессировали. Большинство из них давно либо за решеткой, либо за рубежом, либо на том свете. Однако теперь лозунги русских националистов перекочевали с улиц в кабинеты власти.
Недавние заявления главы Следственного комитета Александра Бастрыкина о том, что «количество тяжких преступлений, совершенных мигрантами в России, выросло на 32%», напоминают риторику ДПНИ. Мало того, официальная статистика МВД говорит об обратном — число правонарушений, совершенных иностранцами, в этом году сократилось на 8%.
Российские законодатели тоже не стоят в стороне. В июне 2024-го сенатор Андрей Клишас на юридическом форуме в Санкт-Петербурге заявил, что «они [мигранты] хотят здесь жить вместо нас — это огромная проблема для нас, для русского, не важно, беларуса, украинца, которые здесь живут на нашей территории».
Бывший российский президент Дмитрий Медведев, при котором власти либерализовали миграционную политику, теперь выступает против того, чтобы мигранты могли приезжать в Россию со своими семьями, а их дети могли учиться в школах.
На более низком уровне чиновники перестали опасаться откровенно расистских заявлений. Глава Главного управления МВД по Подмосковью Виктор Пауков, к примеру, назвал основной задачей своего ведомства «осветлить Московскую область, для того чтобы она не зачернялась, так сказать, иностранными гражданами».
Тем временем Минпросвещения рассылает рекомендации образовательным учреждениям России, где советует школам ограничить число иностранцев в классах, потому что обучение таких детей «очевидно не проще, чем обучение ребенка с ограниченными возможностями».
Даже глава РПЦ патриарх Кирилл посвятил почти всю свою речь на Всемирном русском народном соборе необходимости ужесточать миграционную политику, потому что мигранты «меняют облик русских городов», бросают «вызов культурной традиции» России и, получая паспорта, перестают уважать «государствообразующий народ».
Критика — да, защита — нет
Взлет антимигрантской риторики можно было бы списать на теракт в «Крокусе», совершенный мигрантами из Таджикистана. Однако предыдущие теракты с участием выходцев из Центральной Азии не приводили к мигрантофобской кампанейщине.
Скорее, дело в том, что вторжение в Украину нормализовало в России гораздо более высокий уровень жестокости и агрессии. На военной волне поднялись многие ура-патриоты, Z-блогеры, неонацисты, военкоры и другие медийные персонажи, которые сделали обычным делом ксенофобские и человеконенавистнические высказывания, в том числе против мигрантов.
А вот ранее одобряемая защита прав мигрантов стала чревата реальными сроками. В 2022 году в России задержали руководителя зарегистрированного в российском Минюсте фонда правовой и социальной поддержки мигрантов «Ёрдам» (с таджикского — «Помощь») Бахрома Хамроева и приговорили к 14 годам лишения свободы за «публичные призывы к терроризму в интернете» и «организацию деятельности террористической организации».
Певицу таджикского происхождения Манижу, которая в 2021 году представляла Россию на Евровидении с песней «Russian Woman», заподозрили в «оправдании терроризма» за ее пост в Инстаграме, где она осудила пытки подозреваемых в совершении теракта в «Крокусе».
Главу благотворительной организации помощи беженцам и миграции «Гражданское содействие» Светлану Ганнушкину в декабре 2022-го объявили иноагентом, в ее офис приходили с проверками, а недавно стали обвинять в «разведывательно-подрывной работе». Хотя раньше Ганнушкина входила в Совет по правам человека, а ее организация получала президентские гранты.
Силовики против всех
Миграционная политика в России активно меняется и на законодательном уровне. С начала 2022 года в Госдуму на рассмотрение было внесено 19 поправок в закон «О правовом положении иностранных граждан в РФ». Среди них есть как сравнительно безвредные (типа запрета мигрантам покупать оружие), так и весьма радикальные (например, запрет на переезд для неработающих родственников мигранта).
В августе 2024 года президент Путин подписал поправки в ряд законов, по которым с 2025 года вступает в силу реестр контролируемых лиц (показательно, что в названии реестра не уточняется, что речь только о мигрантах). В этот реестр попадут мигранты, нарушившие правила пребывания в России. Главное новшество тут — возможность внесудебно лишать мигрантов прав и свобод, вплоть до выдворения их из РФ.
Если посмотреть на новую миграционную политику с точки зрения противостояния различных институтов российской власти, то главным выгодополучателем нововведений оказывается МВД. Полицейские приобрели небывалый контроль над мигрантами и теперь без суда смогут мгновенно получать почти любую информацию о конкретном лице из других российских ведомств, знать о его местонахождении (в том числе отслеживать геолокацию), будут вправе проникать в помещения, где может находиться контролируемое лицо, проверять любые документы (в том числе содержащие налоговую или банковскую тайну), а также запрещать пользоваться банковскими услугами и много чего еще.
Такой крен в сторону ужесточения миграционной политики был бы невозможен, если бы не укрепление силового блока российской бюрократии на фоне войны в Украине. Из-за отсутствия в правительстве единого ведомства по вопросам миграционной политики (Федеральная миграционная служба была упразднена в 2016 году) ответственность за эту область оказалась размазана по множеству ведомств. И если раньше экономический блок, которому выгодно привлекать мигрантов, мог продавливать свои решения, то теперь война резко увеличила влияние силовиков с их прямо противоположными интересами.
А дальше теракт в «Крокусе» и последовавшие за ним захваты в заложники в российских тюрьмах дали силовикам беспроигрышные аргументы в пользу ужесточений без оглядки на экономику. Если уж Россия третий год жертвует финансовой стабильностью ради непонятных «целей СВО», то и в области миграции может поставить вопросы безопасности выше экономической целесообразности.
Сегодня — их, завтра — вас
Те, кто сегодня поддерживают ужесточение миграционной политики, недооценивают, что со временем эти меры могут быть использованы и против других групп российского общества. По сути, российские власти начинают дискриминировать собственных граждан по происхождению. К примеру, за дискредитацию российской армии гражданину России по рождению грозит суд и тюремный срок. А вот гражданин, получивший паспорт РФ, может лишиться гражданства, даже если оно единственное.
Подобные меры — это первые шаги к тому, чтобы выделять среди российских граждан группы, которые можно законно дискриминировать. Бастрыкин уже заявляет, что «отлавливает» граждан России, недавно получивших паспорта, при том, что остальных граждан России власти скорее не «отлавливают», а пытаются купить, повышая выплаты за подписание контракта с Минобороны.
Также происходящее — крайне тревожный сигнал для десятков тысяч выходцев из Центральной Азии, которые планировали получать российские паспорта, строить карьеры и заводить семьи. Теперь в России не рады даже тем, кто готов поддерживать режим и его идеологические установки. Показательная история произошла в этом сентябре с уроженцем Узбекистана Бахромжоном Хасановым. Он смог избраться муниципальным депутатом в подмосковном Пушкино, но через четыре дня был вынужден подать в отставку из-за возмущения, в том числе его происхождением. Хасанову не помогло ни то, что он состоит в «Единой России», ни активная поддержка СВО (так в России официально называют вторжение в Украину — прим. «Клоопа»).
Реестр контролируемых лиц может быть использован не только против мигрантов. В дальнейшем власти легко могут расширить его на другие категории граждан — например, иноагентов. И по уже отработанной технологии ограничивать их права во внесудебном порядке.
Также антимигрантская кампания поощряет бытовую ненависть к приезжим. Исследовательский центр «Сова», много лет изучающий проблемы ксенофобии в России, отмечает резкий всплеск безнаказанной ксенофобии в российском обществе с весны 2023 года. Появляются новые низовые националистические движения (к примеру, основанное в 2022 году объединение «Северный человек» уже имеет региональные представительства во всех крупных городах России), а националисты-вигиланты совершают все больше уличных нападений в основном на мигрантов.
На фоне ксенофобской риторики властей российское общество становится менее терпимым к приезжим из Центральной Азии. По данным «Левады», растет число россиян, считающих наплыв мигрантов тревожащей их проблемой (с 19% до 25%). За два последних года число россиян, желающих полностью запретить въезд в страну мигрантам из Центральной Азии, выросло вдвое (с 15% до 31%).
Может показаться, что тотальный контроль над мигрантами снизит опасность новых терактов, а грубая сила заставит приезжих уважать россиян. Но в реальности эффект скорее будет противоположным. Дегуманизация приезжих, агрессия против них со всех сторон и легальная дискриминация приведет к их еще большей озлобленности и радикализации.
В уязвимом положении также оказывается более миллиона граждан РФ — этнических узбеков, таджиков и кыргызов. Их перспективы в России теперь под вопросом, хотя исследования РАНХиГС показывают, что центральноазиатские мигранты второго поколения хорошо интегрируются в российское общество.
Даже представителям «государствообразующего народа» есть о чем переживать. Прецеденты лишения российского гражданства уже имеются — в конце прошлого года россиянин остался без паспорта за распространение наркотиков. Лишиться паспорта можно и за статьи с более расплывчатыми формулировками вроде «угрозы национальной безопасности».
Перемены в миграционной политике — показательный пример того, как стремительно и кардинально российская власть может поменять свои прежние установки на гораздо более агрессивные и жестокие. Дискриминация граждан за невинные действия вроде общения с представителями недружественных государств уже никого не удивляет. Новая тенденция — это дискриминация за то, кто ты есть. Режим начинает с репрессий против самых уязвимых групп (ЛГБТ, приезжие), и с каждым новым витком перейти на следующую ступень становится проще и привычнее.
