Здание СНБ Узбекистана (справа)
Интервью с Еленой Рябининой, руководителем программы «Право на убежище» Института прав человека в Москве.

Оригинал: проект NBCA, Институт по освещению войны и мира (IWPR)

В декабре 2012 года правозащитный центр «Мемориал» в Москве сообщил, что представители узбекской СНБ пытают и допрашивают осужденных на территории России граждан Узбекистана. В результате одного из таких допросов 19-летний Абдусамат Фазлетдинов покончил жизнь самоубийством.

Также, по данным «Мемориала», 20 декабря 2012 года работники СНБ Узбекистана провели жестокий допрос Латифа Жалалбаева, который отбывает наказание в колонии-поселении в Калининградской области, сопровождавшийся избиением, угрожали экстрадицией в Узбекистан, после чего он «сгниет в тюрьме».

Елена Рябинина, руководитель программы «Право на убежище» Института прав человека в Москве в интервью News Briefing Central Asia объясняет, почему российские власти предоставляют свободный доступ узбекским силовикам в пенитенциарные учреждения.

Елена Рябинина: Боюсь, что трагическая гибель Абдусамата Фазлетдинова не будет расследована – ведь тогда властям России придется признать, что узбекские силовики чувствуют себя как дома не просто на территории России, но даже пользуются свободным доступом в российские тюрьмы. Мой пессимизм основан на том, что ни одно из похищений искателей убежища в России с последующим их принудительным вывозом в запрашивающие государства не было должным образом расследовано.

Европейский суд [по правам человека] уже в двух делах – Махмадрузи Искандарова и МуроджонаАбдулхакова – установил, что принудительное перемещение заявителей через российскую границу не могло произойти без прямого или косвенного участия властей РФ.

Причины свободного доступа спецслужб Узбекистана на территорию России, на мой взгляд, кроются в незаконном сотрудничестве узбекских и российских спецслужб, в «имитации» ими антиэкстремистских и антитеррористических мероприятий. Они основаны на соглашениях, заключенных в рамках Шанхайской Организации Сотрудничества [ШОС], которые позволяют сотрудникам региональной антитеррористической структуры практически бесконтрольно и, соответственно, безнаказанно действовать на территориях стран-участниц ШОС.

Особенно ярко это проявляется не только в посещениях арестованных в местах их содержания под стражей, но и в похищениях граждан Узбекистана и Таджикистана с территории России и последующем их незаконном вывозе в страны происхождения. Поскольку их вывозят самолетами через российские аэропорты, минуя все виды контроля – пограничный, таможенный, контроль безопасности, то не вызывает сомнений, что такие действия оказываются возможными только и исключительно с прямого согласия ФСБ России, в состав которой входит погранслужба.

NBCA: 14 декабря 2012 года в Талдомском районе Московской области исчез гражданин Узбекистана Юсуп Касымахунов, освободившийся после семилетнего заключения. Правозащитники считают, что он был похищен сотрудниками узбекских спецслужб. Как часто, по вашим данным, такое случается на территории России?

Рябинина: Что касается частоты, с которой происходят такие похищения – к сожалению, в последнее время она возросла. Дело Юсупа Касымахунова – это наша с коллегами боль, которая уже почти месяц не ослабевает.

Я была его защитником с января 2005 года, с момента кассационного рассмотрения его уголовного дела в России, а затем и на протяжении всей 1,5-летней экстрадиционной процедуры. Вместе с адвокатами Сергеем Голубком и Вадимом Панфиловым мы сделали все, чтобы добиться в российских судах отмены постановления о его выдаче в Узбекистан. Когда стало очевидно, что шансы на это малы, вместе с юристом Кириллом Коротеевым убедили Европейский суд в необходимости приостановки экстрадиции.

В течение всех полутора лет экстрадиционной процедуры при каждой встрече с Касымахуновым в СИЗО мы обсуждали с ним меры по предотвращению похищения, опасаясь, что после его освобождения такие попытки будут предприниматься. К моменту освобождения было предусмотрено буквально все – вплоть до его заявления в прокуратуру о том, что без своих защитников он не покинет территорию СИЗО. 14 декабря Касымахунов исчез.

Тем не менее, мы продолжаем работать – по крайней мере, после всех предыдущих похищений, раньше или позже, нам удавалось выяснить судьбу исчезнувшего человека, и всегда оказывалось, что он содержится под стражей в том самом государстве, которое требовало его выдачи. В частности, менее чем за 1,5 месяца до Касымахунова, исчез в момент освобождения из СИЗО в Нижнем Новгороде другой наш подзащитный – Азаматжон Эрмаков. О нем уже известно, что он в Узбекистане. Были и другие похищения узбеков в последние годы, в том числе получивших российское гражданство.

NBCA: Какие формы угроз, по вашим сведениям, используют узбекские спецслужбы, чтобы запугать ищущих убежище в России своих граждан?

Рябинина: Угрожают тем, что если искатель убежища не согласится вернуться добровольно, вместо него пострадают оставшиеся на родине родственники.

Известен случай, когда одному из наших подзащитных, в отношении которого Европейским судом были применены временные меры, и ожидалось уже решение по существу его жалобы, позвонили из Узбекистана и сообщили, что его брат задержан, и если он сам не вернется, то посадят брата в тюрьму.

Практически всех, кого арестовывают в России по узбекским розыскным поручениям, посещают если не сотрудники СНБ Узбекистана, то их коллеги из ФСБ России, и пытаются убедить в том, что никакие адвокаты и правозащитники им не помогут. А если человек будет активно пользоваться правовой помощью, чтобы спастись от экстрадиции, то потом, на родине, с ним за это еще дополнительно “рассчитаются”.

Хотя в большинстве случаев нам удается предотвратить экстрадицию, но бывали случаи, когда люди не выдерживали такого давления и отказывались от защиты. Их судьба после возвращения на родину трагична.