«Не прижилась — гнобят». Как кыргызская мигрантка в России спорит с властями из-за ветхого дома

1 min read
Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

В Новгородской области пожилая женщина живет одна в двухэтажном деревянном доме, который с 2011 года пустует и разваливается. После общественного резонанса дом в 2018 году признали аварийным и предложили переселиться в маневренный фонд, но в таком случае жилье не переходит в собственность. Квартирой в аварийном доме пенсионерка владеет, поэтому от предложения отказалась. Местные ее борьбу за права собственника не одобряют.

Оригинал материала опубликован на сайте радио «Азаттык». Его автор — журналист Алексей Сабельский.

Дом Ирины Сошниковой стал аварийным за считанные годы. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

– Вы купили аварийное жилье в надежде, что вам удастся отсюда выгоду скачать, – ведущий передачи «Мужское/Женское» Александр Гордон дает свою трактовку истории жизни филолога Ирины Сошниковой, которая находится в студии программы на Первом канале. Этот выпуск передачи вышел в свет 21 ноября. – Вам предлагали не одно, а три варианта маневренного жилья. Вы сказали: «Я буду жить тут или тут. А там я жить не буду». Шамаханская царица.

В студии на женщину продолжают давить. Вторая ведущая, Юлия Барановская срывается на крик, а Ирина Сошникова теряет самообладание.

– Вы хотите взять эти деньги за жилье и свалить. Куда, в Ош? – повышает голос Гордон.

– Да, в Ош! – в сердцах кричит пенсионерка.

Александр Гордон приглашает в студию главу Демянского района Владимира Еремина и извиняется за то, что в мартовском выпуске, когда историю Сошниковой обсуждали в первый раз, предлагал ему сложить полномочия.

Село Лычково, Новгородская область. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

Жизнь в опасном доме

Ирина Сошникова живет в трехкомнатной квартире с высокими потолками. Каждый день первым делом она затапливает печку. За ночь помещение вымерзает. Поверх другой, кухонной печи стоит электроплитка. Греть чайник выгоднее на ней, чем на большой плите, – дрова стоят дорого, и пенсии на них не всегда хватает.

В главной комнате стоит стол, диван, старый телевизор на тумбочке и два книжных шкафа. На корешках книг – Гете, Стендаль, Шолохов, Толстой.

– Это только часть, много книг лежат не распакованными. Это моя последняя ценность, – объясняет женщина.

Книги Ирины Сошниковой. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

На стене над диваном висит небольшой ковер. На полках шкафов стоят маленькие образы православных святых, в уголке – такой же маленький Ленин. Одна полка занята медикаментами и склянками.

Вместе с одинокой пенсионеркой живут коты. Когда они голодны, все пятеро бегают за ней по пятам.

– Вы узнайте, может, продается в Новгороде греющая лента. На три квартиры надо, чтобы не замерзала вода. Некоторые обматывают, чтобы не отогревать трубы, – говорит Ирина Викторовна.

Коты – единственные соседи. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

В дом сделана врезка водопровода с холодной водой, которая поступает сюда из сельской водонапорной башни. Труба проходит через соседнюю квартиру на первом этаже прежде, чем попасть в единственную жилую квартиру. Зимой женщина оставляет на ночь тонкую струйку воды, чтобы труба не промерзла, и каждые три часа ночью просыпается, чтобы вылить накопившуюся воду. Иногда труба все-таки промерзает, и тогда приходится идти в квартиру этажом ниже, чтобы полить кипятком трубу. В ней сохранилась домашняя обстановка последних жильцов. На стенах фотографии, ковер, на стуле стоит магнитофон, на тумбочке – телевизор. Все стены покрыты толстым слоем плесени, а пол уже провалился.

«Она здесь не прижилась – гнобят. Хоть бы уехать куда»

В квартиру Сошниковой заходит местный житель, пожилой мужчина. Из разговора выясняется, что это один из немногих друзей, который пускает ее к себе в гости.

– Приехали посмотреть дом образцово-показательного содержания? Яблоко раздора наше, раскололо общество. Помогите женщине, чем можете. Она здесь не прижилась – гнобят. Хоть бы уехать куда. Ей дается комната, как я понял. Вот такие благодетели, вот живи да радуйся. Но она ей принадлежать не будет, это не ее. У нее много болезней, она мать, сестру потеряла. Да и климат не для нее. Рядом газопровод, в одном километре. Лычково газифицировали. Но подключиться надо 400 тысяч. Вот господа здесь подключились. Здесь общество господ, которое что хочет творит, и есть мы, которые должны кланяться, – рассказал он. Представляться он отказывается. – Я уже говорил с телевидением. Достанется и мне. Просто мнение мое представьте.

Нежилая квартира на первом этаже. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

В прошлой жизни

Ирина Сошникова родилась в городе Ош, где окончила школу, университет. Выучилась в аспирантуре Кыргызского государственного университета, защитив диссертацию по творчеству писателя Чингиза Айтматова. Впоследствии работала в университете.

Ирина Сошникова. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

– Тогда во всех союзных республиках создавались институты русского языка и литературы, филиалы. Меня пригласили работать в такой институт во Фрунзе, нынешний Бишкек. Ну, где родился, там и пригодился – так и работала, пока не распался СССР. После этого стали происходить ошские события. Фактически война была, – вспоминает она. – Мои знакомые и друзья уехали в Германию. Некоторые поехали в Грецию, в Израиль, в США. Там их приняли как своих.

Ирина Сошникова тоже приняла решение уехать. Выбор пал на Новгородскую область, потому что в ней уже обосновались ее знакомые. Они и позвали женщину с собой в село Лычково, которое находится в 55 км от трассы М10 и в 39 км от районного центра, поселка Демянск. Какое-то время Ирина Викторовна работала преподавателем в местном училище.

Лычково когда-то было центром одноименного района и рабочим поселком с тремя тысячами жителей, заводом по переработке льна, мебельным комбинатом и птицеводческой станцией. Теперь это депрессивное и вымирающее поселение, которых в Новгородской области множество. В нем зарегистрировано меньше полутора тысяч человек, часть которых работают и постоянно живут в Великом Новгороде, Санкт-Петербурге или Москве. Пригородное железнодорожное сообщение на линии Бологое – Валдай – Старая Русса – Дно сохранилось благодаря работникам железной дороги, которых нужно доставлять на работу. Из Лычкова в Великий Новгород прямой автобус ходит два раза в неделю, в другие дни попасть в областной центр можно только через Демянск.

Лычково. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

Травля

Недавно Ирина Викторовна ездила на съемки передачи «Мужское/Женское» на Первом канале с Александром Гордоном. Программа вышла в эфир спустя две недели, и это уже второй ее выпуск об истории из села Лычково Новгородской области. В первый раз Гордон посоветовал главе Демянского района, в котором находится село, уйти в отставку. На этот раз все было по-другому.

– Местная жительница ездила заступиться за меня. Местный депутат начала ее гнобить, чтобы, наверное, я в одиночестве тут осталась, – вспоминает женщина. – Меня, преподавателя, начал оскорблять Гордон. Там свидетели, юристы сидели. Мужчина унижает женщину, и никто его не остановил. Депортировать надо вас, говорит*. Что, гражданин США меня, гражданку России, будет депортировать**?

*В выпуске программы от 21 ноября этого момента нет.

**Ведущий программы «Мужское/Женское» Александр Гордон — гражданин США

Квартира Ирины Сошниковой в аварийном доме. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

«Мне говорят, мол, чем ты лучше нас? Приехала тут и права качаешь, живи как все»

По мотивам программы в интернет-издании «53 новости» вышел материал, в котором редакция встала на сторону администрации Демянского района. Позже в анонимном провластном телеграм-канале вышел пост, в котором автор явно называет Ирину Сошникову мошенницей, а главу района Владимира Еремина – героем дня. Некоторые комментаторы в интернете начали называть ее аферисткой и напоминать о вырванной из контекста фразе женщины про возможность уехать обратно в Ош.

Ирина Сошникова переехала в Россию из города Ош в Кыргызстане в 2002 году вместе с матерью, тружеником тыла. В 2004 году получила российское гражданство и какое-то время преподавала в техникуме. Квартиру она купила в старом, но обжитом двухэтажном деревянном доме на восемь квартир на улице 30 лет ВЛКСМ. Канализации и парового отопления в нем не было, но жильцам дома тут нравилось.

Дом на улице 30 лет ВЛКСМ в Лычкове. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

Дом казался добротным, пока был заселен. В 2011 году в одной из квартир случился пожар, после чего все жильцы быстро покинули и здание, и село, в котором не осталось работы. Тем не менее бывшие жильцы остались собственниками, и теперь почтовые ящики плотно забиты платежками. С этого времени дом, не знавший капитального ремонта, быстро стал разрушаться. Фундамент просел, стены покосились и стали продуваться ветром, внутренняя отделка посыпалась, лестница в подъезде накренилась.

После 2012 года, когда умерла мать переселенки, у нее не осталось родственников ни в Кыргызстане, ни в России, поэтому податься ей больше некуда.

Новая крыша аварийного дома. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

В 2016 году фонд капремонта поменял крышу за 700 тысяч рублей. Ремонт провели с использованием некачественных материалов. Крыша течет, на чердаке сразу видны щели, через которые пробивается свет. Во время ремонта в подъезде и квартирах упали несколько крупных кусков штукатурки.

Женщина поняла, что жить в таком доме становится опасно, и попросила признать дом аварийным. Хоть и не сразу, но межведомственная комиссия пошла ей навстречу. В ответ муниципальные власти подали в суд. После двух лет судов и хождений по инстанциям Ирина Сошникова обратилась к общественникам и журналистам, в ответ получила обструкцию со стороны местных жителей.

– Мне говорят, мол, чем ты лучше нас? Приехала тут и права качаешь, живи как все, – рассказывает она о реакции селян.

«За что я должна платить? Крыша течет, вы видели там щели?»

История дошла до Первого канала. Съемочная группа приезжала еще в декабре 2017 года, а сама программа «Мужское/Женское» с участием жительницы аварийного дома вышла в эфир лишь в марте. Тогда ведущие встали на сторону пенсионерки. В апреле жилье признали аварийным и предложили женщине переселиться в маневренный фонд. Когда она отказалась, дом обесточили. Электричество вернули после общественной огласки.

Невостребованные счета. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

После признания дома аварийным региональный фонд капремонта решил взыскать расходы на ремонт. Первым делом организация подала иск в отношении администрации Демянского района. Суд должен решить, обязаны ли районные власти нести ответственность за неэффективное расходование средств. Параллельно фонд хочет взыскать 10 тысяч рублей у самой Ирины Сошниковой за неоплаченные квитанции за капремонт.

– За что я должна платить? Крыша течет, вы видели там щели? Часть материалов вообще не заменили, у меня ощущение, что часть средств ушла в карманы. Я даже акт приемки не подписывала, – говорит Ирина Викторовна.

Кроме того, в суд на нее подала администрация Демянского района. Власти добиваются принудительного выселения из принадлежащей Сошниковой квартиры и поселения ее в муниципальном жилье. Суд встал на сторону администрации, но ответчица решила подать апелляцию.

Во время второй передачи на Первом ведущие заняли диаметрально противоположную позицию и стали защищать районные власти. Закон дает право собственникам жилья вернуть выкупную стоимость квартиры, однако Гордон, перебивая Сошникову, заявил, что это будут копейки. А о формировании новой программы по расселению жителей аварийных домов, которая запланирована на 2019–2023 годы, ведущий не стал слушать и перебил женщину продолжительным свистом. «Так вы не собственница, вы халявщица», – добавил он.

О выкупной стоимости, которую должна определить экспертиза, заговорил и глава района Владимир Еремин.

– Предполагаю, что в апреле мы с ней заключим договор и выкупим у нее квартиру. Но я в личном разговоре говорил, что цена ее не устроит в любом случае, – сказал он.

Подъезд покинутого дома. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

Что дальше

Поводом поменять мнение о жительнице села Лычково стал сюжет о жилье, которое ей предлагали взамен в резервном фонде. В том же населенном пункте находится кирпичный дом, по словам ведущей Юлии Барановской, «в пяти минутах ходьбы» (на самом деле до него ехать на машине несколько минут). Это кирпичный двухэтажный дом на улице Крупской с широкими трещинами на фасаде, плотно забитыми ветошью вентиляционными отверстиями в цоколе, также без парового отопления и канализации. И без водопровода, в отличие от деревянного дома Сошниковой.

Дом на улице Крупской в Лычкове. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

Попасть внутрь квартиры не удалось: в администрации поселка заявили, что ключи от нее находятся в районной администрации.

Бетонный потолок в подъезде не покрашен со времен постройки, о чем нам поведала жительница одной из квартир. В передаче «Мужское/Женское» она же заявляла, что жизнь в доме нормальная: «Колонка за магазином. Две бабушки живут, одной за 80, другой 90 лет».

«Я из Киргизии, уже хочу назад вернуться, потому что тут я погибну»

Две другие квартиры предлагали в Демянске, также без удобств, и в Кневицах. В последнем случае присутствует паровое отопление и подведена холодная вода. Однако поселок находится еще в большей глуши, в 10 км от Лычкова по грунтовой дороге.

Как стало известно, дом в селе Лычково не включают в перечень подлежащего расселению аварийного жилья по соответствующей программе. Это значит, что собственнице положена только выкупная стоимость. В перспективе – жизнь в маневренном фонде или заключение договора соцнайма. Фактически вместо переселения в благоустроенное жилье Ирина Сошникова теряет свое имущество взамен на скромную денежную компенсацию, ведь предоставляемая взамен квартира не будет ей принадлежать.

Ирина Сошникова вложила все свои деньги в дом, который теперь стал аварийным. Фото: Александр Кириллов / RFE/RL

– У меня хоть тут вода есть, а там и воды нет, – сравнивает Сошникова свое нынешнее и предлагаемое жилье. – В моем возрасте ходить за километр на колонку и носить воду на второй этаж сил нет. Это временное жилье, говорят мне. Насколько оно временное, напишите мне бумагу! Я не могу дрова доставать, лес рубить, покупать их тоже не могу. Проведите мне газ и воду, я проживу какое-то время…

Ирина Сошникова снова вспоминает передачу на федеральном канале, куда отправилась в надежде на поддержку соотечественников.

– Не знаю, позвонили, может, там сверху, чтобы меня растоптать, – задумывается пенсионерка. – Я из Киргизии, уже хочу назад вернуться, потому что тут я погибну.