Путин, Си и Моди встретились на саммите ШОС в Бишкеке. Почему клуб, на который приходится 40% населения Земли, за 25 лет так и не стал союзом?
В Бишкеке 31 августа — 1 сентября прошел саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), в рамках которого главы десяти государств-членов и их партнеры по диалогу отпраздновали четвертьвековой юбилей организации. Саммит в Бишкеке не проигнорировали ни Си Цзиньпин, ни Владимир Путин, ни Нарендра Моди, что дало им возможность пообщаться в разных форматах. Так, индийский лидер заявил Владимиру Путину, что пора уже «перейти от бесконечной войны к ее прекращению». Тот, правда, эти слова на свой счет не воспринял. Более того, в выступлении на следующий день Путин призвал коллег — но не себя самого — «сделать всё для того, чтобы исключить из мировой практики любые провоцирования вооруженных конфликтов».
На заседании звучало немало комплиментов в адрес ШОС, которая — как утверждали собравшиеся в Бишкеке — уже «превратилась в один из самостоятельных и влиятельных центров формирующегося многополярного мира». Однако на самом деле и спустя 25 лет после основания ШОС остается вопрос: кому и зачем нужно это масштабное — 40% населения планеты и четверть мирового ВВП — объединение, которое так и не смогло стать полноценным союзом. Подробнее об этом — в материале «Новой газеты Европа». Материал создан при поддержке Медиасети.
Наблюдая за кок бору
Вечером 31 августа на только что построенном стадионе «Бишкек Арена» на окраине столицы Кыргызстана собрались порядка 3 тыс. спортсменов из более чем 100 стран. Это были не футболисты или, скажем, легкоатлеты, а представители куда более экзотических 43 дисциплин: кок бору, эр эниш, тыйын энмей, стрельба из традиционного лука, кыргыз курош, ордо, мас-реслинг, охота с беркутами и так далее. Все они — участники Всемирных игр кочевников, которые и открылись в тот вечер на «Бишкек Арене».
Это мероприятие и зародилось в Кыргызстане — первые Игры прошли там с участием 19 спортивных делегаций в 2014 году. С тех пор Кыргызстан принимал Игры еще дважды, а еще они проходили по разу в Турции и Казахстане. Кроме того, Кыргызстан — лидер по числу полученных за эти годы медалей, хотя в целом выигрывали их представители нескольких десятков стран. В их числе и такие, которые с кочевниками никак не ассоциируются: Антигуа и Барбуда, Армения, Эквадор, Нидерланды, Норвегия, Япония, Сингапур.
Организаторы постарались сделать церемонию открытия максимально красочной, посвятив ее «истории, философии и духовному наследию кочевой цивилизации». Одним из главных образов оказался снежный барс, а центральным элементом сценографии — горы. Как сообщали местные СМИ, для постановки танцевальных номеров организаторы даже «пригласили хореографа из США, который работал с мировыми звездами, в том числе с Джастином Бибером». А хедлайнером оказалась экс-вокалистка группы The Pussycat Dolls. Ожидалось и выступление российской группы «Корни», но это вызвало в соцсетях недоумение: почему на крупном этно-фестивале кочевой культуры выступает забытая поп-группа из 2000-х, а не артисты с национальным или этническим колоритом? В итоге на церемонии обошлись без «Корней».
За происходящим на сцене наблюдали не только те, кто специально купил билеты, но и ряд мировых лидеров: они следили за церемонией, попутно наслаждаясь в своей ложе равиоли из яка с соусом из курута.
Дело в том, что игры были специально приурочены еще к двум событиям — 35-летию независимости Кыргызстана и саммиту Шанхайской организации сотрудничества. «На одном мероприятии лидеры государств посредством диалога ищут пути к миру и сотрудничеству, а на другом народы мира сближаются посредством спорта и культуры. Самое главное — в основе обоих этих масштабных событий лежат высшие ценности человечества — мир и дружба», — пояснил связь между саммитом и Играми, выступая на торжественном открытии спортивных соревнований, президент Кыргызстана Садыр Жапаров.
Декларативные итоги
В Бишкек слетелись не только лидеры стран — членов объединения (помимо Кыргызстана, это Беларусь, Индия, Иран, Казахстан, Китай, Пакистан, Россия, Таджикистан и Узбекистан), но и участники расширенного формата «ШОС-плюс»: представители Азербайджана, Армении, Вьетнама, Монголии, Того, Турции, Лаоса и Египта. Афганистан, формально числящийся при ШОС наблюдателем, представлен не был: с возвращения талибов к власти в 2021 году афганскую делегацию на заседания организации не звали ни разу. Зато присутствовал генсек ООН Антониу Гутерриш.
Накануне саммита помощник президента России Юрий Ушаков говорил о том, что к встрече подготовлено около 25 документов. Ключевых два: Бишкекская декларация и Протокол о внесении изменений в Хартию ШОС 2002 года. Второй документ, как пояснял Ушаков, «упорядочит структуру органов» и введет категорию «партнер ШОС» взамен нынешних «наблюдатель» (сейчас это Афганистан и Монголия) и «партнер по диалогу» (15 государств).
В итоге список документов, как обычно по итогам таких саммитов, оказался крайне пестрым: от решения об объявлении пакистанского города Лахор туристической и культурной столицей ШОС в 2026–2027 годах до заявления о «поддержке и укреплении института семьи».
Главный же документ — многословная Бишкекская декларация двадцатипятилетия Шанхайской организации сотрудничества, полная традиционных формулировок о ШОС как об «общепризнанном и динамично развивающемся многостороннем объединении, роль которого в международных и региональных процессах неуклонно повышается». В целом формулировки в подобных документах повторяются из года в год. Так, там сказано, что государства-члены «выступают за реформирование и совершенствование системы глобального управления», «придерживаются линии, исключающей блоковые и конфронтационные подходы к решению вопросов международного и регионального развития», выступают за «разрешение разногласий и споров между государствами мирным путем».
Вероятно, по настоянию России была включена формулировка о том, что «государства-члены будут и далее твердо выступать за сохранение памяти об итогах Второй мировой войны, противодействовать фальсификации истории». Казахстан, давно добивающийся ядерного разоружения, должна была порадовать фраза о «важном вкладе зон, свободных от ядерного оружия, созданных государствами соответствующего региона на основе добровольных договоренностей, в укрепление режима ядерного нераспространения». А иранская сторона получила подтверждение того, что члены ШОС по-прежнему резко осуждают военные удары по территории Исламской республики.
Из пятерки в десятку
Завершившийся саммит был 26-м, а сама организация в этом году празднует четвертьвековой юбилей. Декларация о создании ШОС была подписана 15 июня 2001 года, хотя предыстория формата началась за несколько лет до этого: в 1996 и 1997 годах Китай, Россия, Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан подписали в Шанхае и Москве соглашения об укреплении доверия в военной области и о взаимном сокращении вооруженных сил вдоль границы.
— Историю ШОС многие любят продлевать в 90-е, когда существовала «шанхайская пятерка». Но это не совсем верно, — рассказал «Новой-Европа» профессор Казахстанско-Немецкого университета в Алматы Рустам Бурнашев. — Пятерка была нужна, чтобы решить вопросы с бывшей советско-китайской границей. А вот включение туда [в 2001 году. — Прим. ред.] Узбекистана, у которого никакой границы с Китаем нет, полностью изменило организацию.
На первом саммите была закреплена использующаяся с тех пор формула «трех зол» — «терроризм, сепаратизм, экстремизм», — бороться с которыми обязались члены организации. По сути, это было изобретением Пекина, который сразу же выдвинулся на роль «первого среди равных»: Китаю требовалась международная рамка для подавления уйгурского сепаратизма в Синьцзяне. Со временем у ШОС появились секретариат в Пекине и Региональная антитеррористическая структура (РАТС) в Ташкенте.
За первые 16 лет ШОС не приняла ни одного нового члена, а затем за семь лет — сразу четырех. В 2017 году в Астане ими стали два заклятых соперника — Индия и Пакистан. Их одновременное принятие в «семью ШОС» было организовано, чтобы не обидеть ни Москву, лоббировавшую Дели, ни Пекин, который опекал Исламабад. В 2023-м присоединился находящийся под санкциями Иран, в 2024-м — Беларусь.
— Речь первоначально шла о приграничных вопросах и безопасности. Но постепенно ШОС выросла в полноценную многоцелевую организацию, которую сейчас составляют десять стран. Но всё же организация сохраняет главную функцию: это удобная площадка для постоянного диалога государств, у которых есть определенные различия во взглядах, — рассказал «Новой-Европа» кыргызский политолог Эмилбек Жороев.
«Площадкой для межрегионального диалога» и «зонтичной структурой» ШОС называет и Рустам Бурнашев. «Особенно это справедливо теперь, когда туда входят еще и Иран, Пакистан и Индия. Получается, одни страны относятся к Центральной, другие к Южной Азии, Китай к Восточной. И это по-своему удобно, потому что дает возможность пообщаться всем — при необходимости», — пояснил эксперт. По его оценке, расширение не размыло значимости ШОС, и такая организация «нужна уж точно больше, чем СНГ».
Сейчас, как отмечают в ШОС, на их организацию приходится около 40% населения планеты (3,4 млрд человек), около четверти мирового ВВП и более 15% международной торговли. И это, похоже, не предел: как рассказал в июне генсек ШОС Нурлан Ермекбаев, «в портфеле заявок на присоединение к организации в том или ином статусе находится около 20 обращений». Но очевидно, что не все они будут удовлетворены. Решения в ШОС принимаются консенсусом, и после предыдущего раунда расширения достигать его стало совсем уж сложно.
Не единое пространство
Лучшая иллюстрация того, насколько пестрым оказался состав членов ШОС, произошла летом 2025 года. Тогда министры обороны стран организации разъехались из китайского Циндао без совместного заявления. Глава индийского военного ведомства Раджнатх Сингх отказался его подписывать: документ обошел молчанием теракт в Пахалгаме (в индийской части Кашмира), где 22 апреля 2025 года погибли 26 человек, зато упоминал в критическом ключе сепаратистов в пакистанском Белуджистане.
«Некоторые страны используют трансграничный терроризм как инструмент политики и предоставляют убежище террористам. Двойным стандартам не должно быть места», — заявил Сингх. Пресс-секретарь МИД Индии Рандхир Джайсвал в тот же день подтвердил: Дели хотел видеть в документе упоминание терроризма, «что было неприемлемо для одной конкретной страны». Организация, чья учредительная миссия — борьба с терроризмом (а также с сепаратизмом и экстремизмом), не договорилась о том, что считать терроризмом.
Трещины идут по всем швам сразу. Накануне саммита профессор дипломатии и разоружения Университета имени Джавахарлала Неру (Индия) Сваран Сингх в колонке для издания The Diplomat одной фразой описал положение дел на пространстве ШОС: «Россия втянула Беларусь в свою войну против Украины; в ходе войны с Соединенными Штатами Иран наносил удары по Бахрейну, Катару, Кувейту, ОАЭ и Саудовской Аравии; Афганистан и Пакистан вовлечены в трансграничный конфликт; между Индией и Китаем сохраняется неурегулированный пограничный спор, время от времени приводящий к военной напряженности; отношения Индии и Пакистана носят глубоко враждебный характер; а Камбоджа еще в прошлом году участвовала в пограничной войне с Таиландом». Почти все перечисленные страны (за исключением Украины, США и Таиланда) — члены ШОС, наблюдатели при ней или партнеры по диалогу.
Отсюда и вопрос, которым регулярно задаются эксперты: в чем смысл ШОС — организации без эффективных механизмов сотрудничества и с минимальной практической отдачей? Оба центральноазиатских собеседника «Новой-Европа» считают, что смысл все-таки есть.
«Было много споров, насколько целесообразно расширение с шести членов до десяти. Тем более, что даже с шестью членами организация периодически впадала в спящее состояние, — напомнил Эмилбек Жороев. — Но если рассматривать организацию именно как площадку для неудобных разговоров, то можно сказать, что свою функцию она выполняет».
Рустам Бурнашев подтверждает: «Понятно, что журналистам нужны заголовки, но от ШОС не стоит ждать никаких прорывов. Даже наоборот: спокойный диалог входящих в нее стран должен проходить тихо и спокойно — и это в определенной степени критерий эффективности организации». ШОС, добавляет эксперт, не является ни идеологизированной, ни антизападной структурой — «вопреки тому, как могут представлять ее некоторые».
Банк, которого нет
Попытки лучше и сильнее институционализировать ШОС — то есть не ограничивать ее роль лишь площадкой для встреч — предпринимаются все эти годы. Яркий пример — идея создания Банка развития, задача которого — финансировать совместные проекты стран организации.
История тянется больше десяти лет: Пекин добивался общего банка с начала 2010-х. Москва, опасаясь китайского доминирования, блокировала и его, и зону свободной торговли. На прошлогоднем саммите в китайском Тяньцзине произошел конфуз: в итоговом документе записали, что «заинтересованные государства-члены» «приняли решение об учреждении» Банка, а потом пришлось оговариваться, что речь идет о «просто декларации».
Незадолго до саммита в Бишкеке выражали надежды на то, что на саммите главы государств «подпишут меморандум о взаимопонимании по созданию банка», — и это, как отмечал замминистра финансов Кыргызстана Нурбек Акжолов, «стало бы историческим результатом многолетней работы организации». Но в официальных анонсах повестки банк не значился.
Выступая на саммите, тему «создаваемого Банка развития» упоминал, среди прочих, и Путин: он заявил, что эта структура «должна быть максимально независимой от финансовых систем тех государств, которые используют экономические инструменты как оружие для получения односторонних преимуществ в международных делах». Когда из «создаваемого» банк перейдет в категорию «созданного», Путин не уточнил. Не оказалось ответа и в итоговой декларации: там лишь обтекаемо говорится о «прогрессе в вопросе создания Банка развития ШОС» и подчеркивается «важность продолжения работы в этом направлении».
— Всевозможных банков и фондов развития сейчас очень много. Думаю, острота и уникальность идеи создания такого банка раньше была выше, — рассуждает в разговоре с «Новой-Европа» Эмилбек Жороев. — Но вполне возможно, что для маленьких экономик он стал бы важным инструментом.
А Рустам Бурнашев объясняет затяжную паузу тем, что участники ШОС предпочитают оформлять многие практические договоренности в двустороннем формате и не брать на себя лишние многосторонние обязательства.
Зачем оно нужно
Каждому из участников ШОС организация нужна в своих собственных целях. Так, для Москвы это прежде всего доказательство, что никакой изоляции нет. Каждый кадр, где Владимир Путин стоит в одном ряду с двумя десятками президентов, бьет по тезису о «глобальном одиночестве» российского лидера. В Бишкеке Путин провел целый ряд двусторонних встреч — с главами Китая, Индии, Казахстана, Узбекистана, Ирана, Таджикистана, Турции, Монголии и Армении.
Примечательный диалог состоялся в ходе двусторонней встречи Владимира Путина и Нарендры Моди. «Каждый день войны отбрасывает человечество назад. Нам необходимо переходить от бесконечной войны к концу войны, к окончанию военных действий», — заявил премьер-министр Индии. Путин, впрочем, это не воспринял как критику в свой адрес, ответив: «Спасибо большое, уважаемый премьер-министр. Мы по этому пути и двигаемся». На следующий день Путин подтвердил, что себя-то считает никем иным, как миротворцем. «Мы должны сделать всё для того, чтобы исключить из мировой практики любые провоцирования вооруженных конфликтов, — сказал он во время саммита. — Убежден, что наша работа к этому как раз и ведет».
Что же касается встречи с Си Цзиньпином, то СМИ сделали акцент на словах Путина о готовности РФ «к совместной работе по переводу безвизового режима, если китайская сторона сочтет это возможным и полезным, на постоянную основу». Си Цзиньпин, в свою очередь, рассказал Путину, что «на фоне невиданных за столетие стремительных перемен заметно нарастают факторы неопределенности и непредсказуемости, но стремление народов и стран нашей планеты к миру, развитию, сотрудничеству и обоюдному выигрышу остается неизменным». ШОС, по словам китайского лидера, «несет важную миссию в поддержании стабильности и содействия развитию нашего региона».
Говоря о ценности организации для Пекина, старший научный сотрудник Центра стратегических и международных исследований (CSIS) Генриетта Левин отмечала: «Хотя разнородный состав ШОС зачастую мешает организации переходить к конкретным действиям, он одновременно подкрепляет тезис, который Китай стремится донести до всего мира: китайское лидерство и личная мудрость Си воспринимаются многими как желанная поправка к непредсказуемой внешней политике Вашингтона».
Не менее (а возможно, и более) важный аспект для Китая — это торгово-экономическое взаимодействие. Товарооборот КНР с остальными членами организации в 2025 году, по данным госканала CGTN, достиг почти 524 млрд долларов (у России с другими странами ШОС — 400 млрд долларов, но 228,1 млрд из них — с одним лишь Китаем). Торговля КНР с пятью странами Центральной Азии тогда же впервые перевалила за 100 млрд — вдвое больше, чем у России с тем же регионом.
При этом торговые дисбалансы существенны: в первом квартале 2026 года объем экспорта КНР в Центральную Азию составил 15,1 млрд долларов, а импорта — 9,5 млрд долларов. А, например, в случае с Кыргызстаном импорт из Китая обеспечил 99% от общего объема двусторонней торговли, составившего в первом квартале 4 млрд долларов.
Глубина китайского присутствия измеряется не только торговлей: накопленные китайские инвестиции в регионе составляют 36 млрд долларов. Еще недавно львиная доля этого капитала направлялась в Казахстан — крупнейшую экономику региона. Однако резкий рост объемов китайских инвестиций в последние годы продемонстрировал Узбекистан: с 300 млн долларов в 2016 году до 10,7 млрд долларов к середине 2025-го. По итогам первых девяти месяцев прошлого года на КНР пришлось 39,9% всех иностранных инвестиций и кредитов, освоенных Узбекистаном, — впятеро больше, чем из России (7,8%) и Турции (7,7%).
Между тем показательно, что для серьезных дел Пекин всё чаще выбирает не ШОС, а собственный формат «Китай — Центральная Азия», где Москвы за столом нет вовсе. Шанхайской организации сотрудничества же, тем временем, отведена роль ярко украшенной витрины.
