Москва все сильнее давит на страны Центральной Азии, требуя выдавать россиян, на которых на родине заведены политически мотивированные уголовные дела. Страны ведут себя по-разному: Кыргызстан выдает легко, Казахстан пытается лавировать, чтобы совсем не испортить свою международную репутацию.
Правозащитники и Комитет ООН по правам человека стараются спасти политических беженцев от экстрадиции в РФ, где их ждут пытки и двузначные тюремные сроки. Но разрушение привычного миропорядка делает мир все менее гуманным. Пока неясно, кто победит в этой борьбе — российская машина транснациональных репрессий или теряющая влияние ООН.
Из кадыровских застенков — в СИЗО ГКНБ
История инженера-энергетика и мастера спорта по тхэквондо Мансура Мовлаева напоминает шпионский триллер. Работая в «Чеченэнерго», он фиксировал истории о похищениях, пытках, сфабрикованных уголовных делах — и анонимно передавал их чеченским оппозиционерам, живущим за границей. Когда агенты Рамзана Кадырова его вычислили, он тоже стал врагом режима.
По словам Мовлаева, в Чечне кадыровцы похищали и пытали его дважды. В 2020 году во время первого похищения его пытали перед тем, как сфабриковать дело о хранении марихуаны. Сам Мансур говорил, что силовики предложили ему выбрать, что именно у него «найдут» — наркотики или оружие, но сразу предупредили: в любом случае он окажется в колонии. Мовлаев «выбрал» наркотики. В результате его осудили на три года. Отсидев половину срока, он вышел по УДО.
Но в июле 2022 года его снова похитили, отвезли в РОВД райцентра Шали и стали пытать током, уверяя, что на этот раз он сядет уже за «экстремизм» — на гораздо более долгий срок.
Активисту чудом удалось бежать из отделения полиции, оформить поддельный паспорт и перебраться в Кыргызстан. Но 20 августа 2023 года Мовлаева задержали в Иссык-Кульской области. Мовлаев не планировал оставаться в Кыргызстане — его путь лежал в Турцию, а затем в Европу, чтобы получить убежище.
ГКНБ представил это задержание как целую антитеррористическую операцию, а самого Мовлаева — как радикального исламиста, готовившего нападения на состоятельных кыргызстанцев для финансирования международных террористических организаций в Сирии. Но в итоге судили его только за незаконное пересечение границы по поддельному паспорту.
По словам Мовлаева, в Кыргызстане сотрудники СИЗО пытали его, требуя, чтобы он не оспаривал в суде свое выдворение из страны.
Жизнь под чужим именем и новый арест
20 ноября 2023 года он отбыл шестимесячный срок и должен был покинуть Кыргызстан. Но когда адвокаты везли его к границе с Казахстаном, Мовлаев заметил рядом тонированный автомобиль. Решив, что это кадыровцы, он на ходу выпрыгнул из машины и скрылся, перебравшись в соседний Казахстан самостоятельно.
В Алматы Мовлаев прожил под чужим именем полтора года: снимал комнату, подрабатывал тренером. Но в мае 2025 года его задержали в торговом центре и отправили в СИЗО. Это произошло в тот же день, когда полиция Алматы получила запрос из Чечни.
Пока Мовлаев сидел под стражей в Алматы, в Чечне кадыровцы похитили его братьев Зелимхана и Хамзата: их пытали, чтобы заставить его вернуться. А когда об этом стало известно, кадыровцы похитили его родителей.
В конце 2025 года казахстанские власти отказали Мовлаеву в статусе беженца, а в январе 2026 Генпрокуратура республики удовлетворила российский запрос о его выдаче.
В феврале Верховный суд Казахстана по требованию Комитета ООН по правам человека приостановил экстрадицию Мовлаева в Россию. Но освобождать Мовлаева не стал: экстрадиционный арест продлили до 13 января 2027 года.
«Стань мучеником, это твое испытание»
Чтобы избежать высылки и пыток, Мансур Мовлаев дважды пытался совершить суицид: в СИЗО и в больнице Алматы, куда его отвезли после первой попытки. В предсмертной записке активист попросил похоронить его в Казахстане, чтобы кадыровцы не получили даже его тела, и помочь российской активистке Юлии Емельяновой, которая находится в том же СИЗО и которой тоже угрожает экстрадиция из Казахстана в Россию.
А потом Мовлаев рассказал о шокирующей беседе с предположительно прокурором Комитета уголовно-исполнительной системы (КУИС).
«После попытки суицида ко мне пришел прокурор, — цитирует активиста казахстанское независимое издание «Республика». — Он, насколько я понял, представился прокурором КУИС […] Я постараюсь максимально точно передать его слова: “Не делай такого, не вреди своему здоровью. Тебя всё равно заберут, это тебе не поможет. А из-за тебя могут пострадать наши сотрудники — их могут уволить, ведь им семьи кормить. Я понимаю, что там творится. Но ведь ты можешь стать мучеником. Это твое испытание. Не накладывай это на нас. Мы здесь ничем не можем тебе помочь, как бы ни хотели”».
Сейчас правозащитники и Антивоенный комитет России предпринимают экстренные усилия, чтобы добиться от властей Казахстана соблюдения международных обязательств и позволить Мовлаеву выехать в безопасную страну.
Тем временем, Казахстан уже начал согласование его выдачи, сообщает Антивоенный комитет России. Защита Мовлаева обратилась в Верховный суд Казахстана, а более 100 правозащитников, правозащитных организаций и общественных деятелей из разных стран подписали коллективное обращение к властям Казахстана с просьбой немедленно остановить экстрадицию в Россию.
В СИЗО Алматы Мовлаев сидит уже 16 месяцев.
«Украла телефон у таксиста»
Борьба идет не только за Мансура Мовлаева. Вместе с ним в СИЗО Алматы сидит оппозиционная активистка из Петербурга Юлия Емельянова. Россия тоже требует ее выдать, и Казахстан тоже отказывает ей в убежище. 24 сентября Кассационный суд по административным делам в Астане оставил в силе этот отказ.
Юлия Емельянова с 2017 года ходила на протестные митинги. Потом стала волонтеркой петербургского штаба Алексея Навального, поддерживала российских политзаключенных и украинских беженцев.
В 2021 году российские силовики обвинили Емельянову в краже телефона у таксиста, который ее вез. Правозащитники и Антивоенный комитет России считают дело полностью сфабрикованным и связывают его исключительно с политической активностью Емельяновой, а не с реальным преступлением. По их словам, активистка впервые увидела этот телефон стоимостью 12 тысяч рублей в отделении полиции.
В июле 2022 года Юлия уехала в Грузию. А в августе 2025 года ее задержали в аэропорту Алматы по запросу России о межгосударственном розыске.
Емельянова сразу же подала заявление о предоставлении международной защиты в Казахстане. Но в феврале 2026 года власти страны одобрили экстрадицию активистки в Россию. Позже, после вмешательства ООН, Казахстан приостановил процедуру до рассмотрения ее заявления о предоставлении убежища.
В сентябре представители Антивоенного комитета России предоставили Кассационному суду в Астане аргументы о рисках политического преследования и пыток Емельяновой в случае ее появления в России. Но суд решил, что достаточных доказательств этих рисков нет. Теперь Казахстану ничто не мешает экстрадировать активистку в Россию, считают в комитете.
Из пыточной «Изоляции» — под арест в Кыргызстане
Тем временем в Кыргызстане с ужасом ждет возможной экстрадиции еще один молодой человек, за которых охотятся российские силовики — левый активист Артем Бородин.
Он родом из Донецка, но последние годы перед арестом жил в Москве. В декабре 2021 года он вернулся на Донбасс, чтобы оцифровать фильм о Ленине, который хранился в Луганской академии культуры и искусств. Артему это было интересно, потому что он сам состоял в «Революционной рабочей партии».
Но вернуться вовремя в Москву Бородин не успел: началась война. Тогда Артем стал расклеивать в Донецке листовки с критикой российского вторжения в Украину. За это его и арестовали.
В ДНР Бородин провел месяц в пыточной тюрьме «Изоляция» и несколько месяцев в СИЗО, но потом смог через Россию уехать в Кыргызстан. В 2025 году в Бишкеке его нашли по камерам наблюдения, задержали и отправили под стражу ждать экстрадиции. В России ему грозит до четырех лет лишения свободы за «призывы к экстремизму».
Участь Бородина немного облегчает тот факт, что Кыргызстан не признает ни «Донецкую народную республику», ни ее включение в состав РФ.
«МИД КР в официальном ответе на адвокатский запрос указал, что Кыргызстан руководствуется общепризнанными принципами и нормами международного права, закрепленными в Уставе ООН, и “подтверждает свою твердую приверженность суверенитету, независимости и территориальной целостности всех государств”. Вот и пытаемся усидеть на двух стульях: с одного говорить об Уставе ООН и территориальной целостности Украины, с другого — выдавать уроженца Донецка по делу, возбужденному в “ДНР” (а это территория Украины, согласно резолюции ООН), в РФ. А между этими стульями оказался живой человек. Судя по происходящему, его жизнь для государства — всего лишь досадная процессуальная мелочь», — пишет адвокат Артема Асель Аргымбаева на своей странице в фейсбуке.
Недавно Артема выпустили из СИЗО, но риск его экстрадиции все еще очень велик.
Сезон транснациональных репрессий
До начала большой войны преследование «врагов» Кремля за рубежом выглядело как череда единичных расправ. Но с 2022 года путинский режим поставил транснациональные репрессии на поток и сделал их одним из государственных приоритетов.
14 сентября 2026 года специальный докладчик ООН по ситуации с правами человека в России Мариана Кацарова представила Совету по правам человека доклад Nowhere Is Safe, основанный на 400 задокументированных случаях трансграничного преследования россиян.
«Это продолжение за пределы границ России той же структурной, спонсируемой государством системы репрессий, которую я задокументировала внутри страны», — отмечает Кацарова. В своем докладе она указывает, что с 2022 года
Россия стала «одним из наиболее активных субъектов транснациональных репрессий» в мире. В них участвуют как минимум девять подразделений ФСБ, а также ГРУ, Служба внешней разведки, Следственный комитет, Генпрокуратура, МИД, МВД и его управление по борьбе с экстремизмом, Минюст и Роскомнадзор.
Кацарова также пишет со ссылкой на расследование The Insider, опубликованное в марте 2026 года, о существовании «Центра 795» — это сверхсекретная служба объединяет элитные спецподразделения ГРУ и ФСБ. Среди ее задач — политические убийства и похищения за рубежом.
Особое внимание Кацарова обращает на страны СНГ и Центральной Азии. Там человека могут задержать по российскому запросу без проверки на политическую мотивацию, которая хотя бы формально предусмотрена Интерполом.
«Вышеупомянутые механизмы использовались для задержания российских диссидентов, в том числе сторонницы Алексея Навального Юлии Емельяновой и Мансура Мовлаева (активного критика главы Чечни Рамзана Кадырова)», — говорится в докладе правозащитницы.
Так, в феврале 2026 года Казахстан выдворил в Россию программиста Александра Качкуркина: формально за то, что он курил в помещении и перешел улицу в неположенном месте. А на родине его арестовали по делу о госизмене из-за предполагаемых пожертвований Украине. Александр Качуркин — гражданин Украины, который родился и вырос в Крыму. После аннексии Крыма Россией его обязали иметь гражданство РФ.
«В тех случаях, когда выдача невозможна, российские власти используют дипломатические и административные каналы, чтобы добиться выдворения интересующих их лиц из иностранных государств в обход официальной процедуры выдачи, таким образом лишая этих лиц процессуальных гарантий в рамках уголовного судопроизводства», — указывается в докладе в связи с делом Качкуркина.
Некоторые случаи автор доклада приравнивает к похищениям: например, историю Семена Бажукова в Казахстане, Дмитрия Сетракова в Армении и Алексея Рожкова в Кыргызстане.
«Решение предстоит принимать очень непростое»
О том, почему Казахстан практически не дает иностранцам статус беженца, и что ждет дальше Мансура Мовлаева и Юлию Емельянову, «Клооп» поговорил с известным казахстанским правозащитником, юристом и общественным деятелем Евгением Жовтисом. В Казахстане он создал и более 30 лет возглавлял Бюро по правам человека.
По словам правозащитника, международные документы, которые подписал Казахстан, иногда противоречат друг другу.
Конвенция ООН о статусе беженцев и Конвенция против пыток требуют не высылать человека в страну, где ему грозят политически мотивированные репрессии и пытки. Но есть еще Минская и Кишиневская конвенции о правовой помощи по уголовным и гражданским делам между странами СНГ. Есть договоренности в рамках ОДКБ и ШОС. И есть двусторонние договоры с Россией, в том числе об экстрадиции.
«И вот в какие-то моменты между этими договорами возникает правовая коллизия, — объясняет Жовтис. — По идее, главными являются конвенции ООН, как многосторонние документы. Но у международных договоров нет такой иерархии, как у национального законодательства. И начинаются проблемы: что именно и когда применять.
А мы, к сожалению, живем в странах с авторитарными политическими режимами, где политика доминирует над правом. Поэтому в 90-е Казахстан выдавал, например, бежавших из Китая уйгуров или узбеков по запросам Узбекистана».
Ситуация изменилась на рубеже двухтысячных: тогда Бюро Жовтиса стало официальным партнером УВКБ ООН, и Казахстан ввел официальный статус лица, ищущего убежища. Однако сам статус беженца страна почти не предоставляет — редкие исключения касались, например, афганцев.
Жовтис утверждает, что по политически мотивированным экстрадиционным запросам Казахстан выдает нечасто. Обычно человека помещают под экстрадиционный арест, и в течение года УВКБ ООН ищет ему третью страну — так решили судьбу нескольких уйгуров, переехавших в Северную Европу, и четырех каракалпаков, которых недавно перевезли в Северную Америку без сопротивления Казахстана.
Правозащитник добавляет, что и после 2022 года выдача россиян по запросу РФ была редкой — есть несколько случаев, но тогда, по его словам, активно вели себя российские спецслужбы или было ощущение, что это связано с приближающимися переговорами между Токаевым и Путиным.
«В случае с господином Мовлаевым нужно учитывать еще один фактор: в Казахстане большая чеченская диаспора, на которую активно влияет режим главы Чечни, — добавляет правозащитник. — Но ставить точку рано: к делу привлечено много внимания, в том числе со стороны ООН».
Причиной, по которой Казахстан почти не дает иностранцам статус беженца, Жовтис считает нежелание портить отношения с соседями: это касается и каракалпаков, и уйгуров, и россиян после 2022 года. Но если человек в итоге уезжает в третью страну, вопрос снимается сам собой. Такой исход возможен и для Мансура Мовлаева.
«В целом Казахстан очень сдержан по поводу российско-украинской войны, — напоминает правозащитник. — Он не признает аннексированные территории, не выступает в поддержку агрессии России. Но одновременно старается держать баланс. Просто в силу своего сложного геополитического положения между Россией и Китаем».
Кто победит в этой борьбе, Евгений Жовтис, при всем своем опыте, предсказать не берется. Вокруг дела Мовлаева достаточно шума, и на весах теперь отношения Казахстана не только с ООН, но и с Европой, отчасти с США. С другой стороны — Россия, Кадыров и большая чеченская диаспора в Казахстане.
«Как бы печально это ни звучало, влияние ООН сильно ослабло, — рассуждает он. — На фоне мировых конфликтов и позиции США та роль, которую организация играла даже десять лет назад, сейчас недостижима.
Но речь уже не только об ООН: есть еще Евросоюз и европейские государства, которые серьезно относятся к праву на убежище, несмотря на миграционные проблемы и «правый поворот».
Если Мовлаева выдадут, его судьба будет печальной, а по имиджу Казахстана — и лично Токаева, бывшего замсекретаря Генсека ООН, старающегося не подрывать репутацию страны, — это ударит особенно сильно».
Так что решение, заключает Жовтис, Астане предстоит принимать «очень непростое».
