9 августа в Республике Беларусь пройдут очередные президентские выборы. В стране, где президент не менялся более 20 лет, это давно стало формальным событием. Однако в этот раз кампания пошла по неожиданному сценарию. Появились непредсказуемые кандидаты, и даже аполитичные белорусы вышли на протесты. Специально для Забороны беларуская журналистка Лиза Мороз рассказывает, почему так пошатнулся статус Александра Лукашенко и что ждёт страну дальше.

30-летняя минчанка Александра Зверева, как и большинство белорусов, почти не участвовала в политической жизни страны. Она могла высказать свое мнение в соцсетях, но никогда не была активисткой. Семь лет назад Саша познакомилась с Эдуардом Бабарико, сыном банкира Виктора Бабарико. В этом году Эдуард рассказал Александре, что его отец собирается баллотироваться в президенты. «Я выходила из душа, когда Эдик рассказал мне про намерение Виктора Дмитриевича, — вспоминает Саша в разговоре с Забороной. — Я понимала, как работает белорусская система, и такой шаг был равен принесению себя в жертву. Я сказала, что если бы это был мой отец, я бы не дала ему это сделать».

У Александры не было сомнений, что Эдуард пойдет за отцом, а это значило, что она тоже будет принимать участие в предвыборной кампании. Ее парень возглавил штаб Виктора Бабарико, а Саша вошла в инициативную группу и начала собирать подписи за кандидата. Все это время она боялась за своих близких, за которыми могли прийти в любую минуту. В июне Виктора и Эдуарда Бабарико задержали. Политика серьезно вошла в жизнь Саши.

Как Лукашенко строил свою диктатуру

После распада СССР в Беларуси наступил глубокий социальный, экономический и политический кризис. Страна переживала то же, с чем столкнулись многие постсоветские республики — дефицит, инфляцию и разочарование. Как раз в это время прошли президентские выборы. В 1994 году большинство проголосовало за 39-летнего директора совхоза Александра Лукашенко. Он говорил то, что хотели услышать уставшие от кризиса белорусы — обещал прекратить приватизацию и «вернуть порядок».

Путь Лукашенко к тотальной власти в стране начался почти сразу же, как он стал президентом. В 1995 году глава государства предложил внести в Конституцию поправки, которые и сформировали современную Беларусь. В них говорилось о новом гербе и флаге, о равном статусе русского и белорусского языков, интеграции с Россией и праве президента досрочно распускать Верховный Совет в случае нарушения последним Конституции. Протесты оппозиции жестко разогнали ОМОН и милиция, а за предложенные Лукашенко поправки проголосовало 75% избирателей.

Уже в 1996 году прошел второй референдум, который закреплял особые полномочия Лукашенко. Глава государства мог без утверждения парламентом распускать его, назначать министров, а президентские указы и декреты получали высшую юридическую силу. Против референдума выступили Верховный Совет и Конституционный Суд, оппозиция назвала это «государственным переворотом». Но Беларусь поддержала Россия, Конституцию переписали, президент стал главным в стране, а парламент остался на задворках. Потом Лукашенко разогнал этот законодательный орган и назначил новый, который не признавался международным сообществом.

Противники Лукашенко странным образом стали исчезать. Например, Виктор Гончар — бывший председатель ЦИК, который ушел в оппозицию еще во времена референдума 1996-го, его друг — бизнесмен Анатолий Красовский, бывший министр внутренних дел Юрий Захаренко, оператор телеканала ОРТ Дмитрий Завадский и активист витебской оппозиции Юрий Корбан.

В 2004 году Лукашенко провел третий референдум, на котором попросил разрешения у народа избираться на следующих выборах и убрать из Конституции приписку о том, что президент может быть у власти только два срока. Избирательный кодекс запрещает выносить подобные вопросы на референдум, но это не помешало Лукашенко переписать Конституцию вновь. В 2006 году, на очередных выборах, где президент набрал 83% голосов, оппозиция заявила о фальсификациях и вышла на «Плошчу» — белорусский Майдан. Протест длился четыре дня, потом ОМОН разогнал несогласных, арестовали больше 500 человек. Наблюдатели ОБСЕ не признали результаты выборов, а ЕС и США ввели экономические санкции. Следующая «Плошча» спустя пять лет закончилась таким же результатом.

При помощи силовиков Лукашенко вынудил белорусов смириться со своим бесконечным президентским сроком. В обществе зрела политическая апатия, поэтому от выборов 2020 года никто ничего не ожидал. Но ситуация поменялась, поясняет Забороне политолог и журналист Валерий Карбалевич: «В 2006 и 2010 против Лукашенко выступал традиционный демократический электорат, ориентированный на европейские ценности. Сейчас недовольство выражает и та часть населения, которая исповедует другие идеалы, но им тоже не нравится Лукашенко».

Против Александра Лукашенко сыграл его же главный козырь — стабильность, которая за годы его правления превратилась в застой. Но особенно по имиджу Лукашенко ударила его риторика и действия во время пандемии COVID-19. Президент сначала отрицал коронавирус, уверяя, что раз он его не видит, значит его и вовсе нет, затем предполагал, что от коронавируса «вылечит трактор», и к тому же обвинял врачей, что те разносят COVID-19. Помощи государства люди так и не дождались.

Три богатыря и Саша 3 %

Всего в 2020 году решили баллотироваться 55 человек – рекорд за всю историю независимой Беларуси. Кроме откровенных технических кандидатов, как глава Либерально-демократической партии Олег Гайдукевич, который позже снялся с выборов, передав свои 30 тысяч подписей группе Лукашенко, в кампанию влились совершенно неожиданные люди. Это автор Youtube-канала «Страна для жизни» Сергей Тихановский, бывший глава Белгазпромбанка Виктор Бабарико и экс-руководитель Парка высоких технологий Валерий Цепкало.

ЦИК отказал 40 претендентам: кто-то неправильно заполнил заявление, у кого-то подписи были признаны недействительными, а у кого-то была не погашена судимость. В числе «отказников» оказался и Сергей Тихановский, так как на заявлении о регистрации инициативной группы и на списках была не его подпись, а жены Светланы Тихановской. На тот момент блогер отбывал арест за участие в протестах против интеграции с Россией в декабре 2019 года, поэтому Светлана подала списки на регистрацию своей группы – и ее зарегистрировали. А Сергей, как только вышел из-под стражи, возглавил штаб супруги, но заявил, что это его кампания, а Светлана – лишь технический кандидат. Чета начала бороться за честное голосование, а не победу на выборах.

Александр Лукашенко на встрече с рабочими Минского тракторного завода назвал Тихоновского «шелудивым» и заявил, что ему известно, «на чьих машинах он ездит, кто его финансирует». И добавил: «Понимает же, что за жену никто не проголосует в Беларуси. У нас Конституция не под женщину. И у нас общество не созрело для того, чтобы голосовать за женщину».

На сбор подписей выделили меньше месяца. За это время нужно было собрать 100 тысяч автографов белорусов, а лучше – больше, потому что Центральная избирательная комиссия безжалостно их отбраковывает. Чтобы оставить подпись за Тихановскую, собирались километровые живые очереди. В толпе стояли люди с огромными тапками и дихлофосом. Они выкрикивали: «Стоп таракан!» – лозунг Сергея Тихановского, который отсылает к сказке Корнея Чуковского «Тараканище», где усатый вредитель запугал зверей и стал правителем.

По опросам белорусских интернет-изданий TUT.BY и Onliner о том, за кого бы проголосовали белорусы, если бы выборы были уже завтра, Александр Лукашенко набрал 3–6 %. За ним закрепилось прозвище «Саша 3 %», хотя, конечно, его рейтинг выше. В апреле, по данным Института социологии, в Минске Лукашенко доверяло 24 %. А к концу июня уровень доверия к главе государстве по стране достиг 76 %.

Машина репрессий

Первым в тюрьму сел Сергей Тихановский. Когда его задерживали на митинге в Гродно в мае, один из правоохранителей упал на асфальт. На следующий день МВД возбудило уголовное дело за «насилие в адрес сотрудников органов внутренних дел». Чуть позже у Тихановского на даче провели обыск и нашли $900 тыс. «Следственные бригады менялись. Одна приехала, поискала, уехала. Другая приехала, поискала и уехала. Третья приехала, подождала какое-то начальство, и только после того как оно приехало, были обнаружены эти деньги», — рассказывал глава инициативной группы Тихановского.

Следующими задержали Виктора и Эдуарда Бабарико. 11 июня в центральный офис Белгазпромбанка пришли с обыском. Следователи возбудили уголовное дело за «уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере и легализацию средств, полученных преступным путем». «В последнюю неделю Эдик просил меня не приезжать в дом Виктора Дмитриевича, потому что все видели, к чему все идет. Мы договорились, что будем созваниваться в определенное время, – вспоминает Саша Зверева. — Накануне ареста я спрашивала Эдика, что мне делать в случае, если его задержат. Он ответил, что, если это произойдет, это будет цинично, и власть просто распишется в своем бессилии. Он все-таки дал мне телефоны адвокатов, а утром его арестовали».

Они писали на асфальте «3 %», на трассе под Минском оставили большие белые буквы «Стоп таракан». Сувенирная лавка Symbal.by продавала майки с принтом «ПСІХО3%» — так Александр Лукашенко говорил о пандемии COVID-19. По итогу часть продукции изъяли, в магазине отключили свет и закрыли швейный цех.

В автозаки кидали не только протестующих, но и прохожих и журналистов. «Одному мужчине выбили зубы, у него была кровавая челюсть, когда он зашел. Были пенсионеры, их тоже заталкивали силком. Люди обивали себе ноги о ступеньки автозака. Потом было три человека с велосипедами – их забрасывали первыми, а следом в спину летели их велосипеды. На очередном кругу запихнули мужчину, он прямо обмочился от страха. Теперь представьте, что нас отпустили только в 9:00 следующего утра – а тогда было только 20:00», – рассказывал в интервью KYKY.ORG парень, который в конце июня побывал в своем первом автозаке.

Лукашенко назвал эти события «Майданом»: «Мы абсолютно знаем цели, которые преследуют отдельные ветродуи. Эти цели нам ясны: устроить нам майданчик в преддверии президентских выборов или в день президентских выборов. Всех этих майданутых хочу предупредить, что майданов в Беларуси не будет».

Оконченный роман с Россией

Впервые, строя свою предвыборную кампанию, Александр Лукашенко сосредоточился не на «западных кукловодах», а на «российских». Такую риторику он использовал в отношении Бабарико, который 20 лет возглавлял белорусскую дочку Газпромбанка. С 2018 года нерушимые, казалось бы, отношения России и Беларуси испортились.

В конце 2018 года Дмитрий Медведев предложил Беларуси глубже интегрироваться с Россией, как это было прописано в Договоре о создании Союзного государства 1999 года. Он нарисовал две схемы, по которым может происходить интеграция. Первый вариант – консервативный, при котором все остается как раньше, но Беларусь не получает экономических преференций. Второй – продвинутый, при котором будут соблюдаться пункты, изложенные в договоре 1999-го, то есть речь идет об объединении двух экономических систем. Но также в этом документе говорилось о создании общих парламента, Конституции, суда, Счетной палаты и валюты.

Лукашенко хотел получить льготную цену на газ без углубленной интеграции, а Россия поставила ультиматум, что это произойдет после подписания Договора о создании Союзного государства России и Беларуси. Александр Лукашенко посчитал такое требование шантажом. Личные встречи Лукашенко и Путина ни к чему не привели. Опрос «Белорусской аналитической мастерской» показал, что более 75 % белорусов высказались за то, «чтобы Россия и Беларусь были независимыми, но дружественными странами». Социологи также провели исследование с фокус-группами, зафиксировав рост критичности к российскому информационному потоку.

«У Лукашенко с Западом в последние годы были довольно неплохие отношения. А с Россией, наоборот, последние полтора года были вечные конфликты, в том числе энергетические. Очень удобно использовать этот контекст. Это позволяет Лукашенко позиционировать себя как защитника суверенитета», – поясняет политический обозреватель Артем Шрайбман.

На прошлой неделе государственные СМИ Беларуси сообщили о 200 бойцах иностранной частной военной компании. Из них задержали 32, которые связаны с так называемой группой Вагнера. Бойцы этой ЧВК воевали в том числе и на стороне пророссийских боевиков на Донбассе. Русский писатель и полевой командир самопровозглашенной «ДНР» Захар Прилепин узнал в задержанных некоторых своих бойцов.

Ожидания и реальность

Журналист Валерий Карбалевич, который ранее на «Еврорадио» говорил, что белорусы – это несформированная нация, сейчас констатирует бурный процесс формирования гражданского общества. «Я считаю, что эта кампания стала катализатором, который способствовал этому процессу». Но продолжиться ли он после выборов – неизвестно. Карбалевич не исключает, что может повториться сценарий 2010 года, когда жесткие репрессии поубавили пыл граждан. «В активном политизированном состоянии общество долго находиться не может. Я вполне допускаю, что если власть жестко всех задавит 9–10 августа, то ситуация может заморозиться на следующие 5 лет».

«По более пессимистичному сценарию закручивание гаек может выражаться как давление на прессу. Лукашенко уже упомянул про лишение иностранных СМИ аккредитации. Будет продолжатся прессинг блогеров, ну и традиционное уголовно-административно давление на политиков и активистов, как в 2011–2012, когда под замес попали многие гражданские инициативы».

«Я не думаю о будущем, – говорит Александра Зверева. — Сейчас есть только список задач, который все время растет. Когда читаю в письме Эдика строчки «помогай мне устраивать быт», мне становится жутко, потому что я не хочу, чтобы он налаживал быт в месте, где его не должно быть. Сначала я думала о том, что я могу сделать, чтобы это закончилось. А сейчас думаю, когда же это закончится». Она уповает на максимальное включение белорусского народа: «Я вижу, как ведут себя люди. Их изрядно достало то, что происходит, и мириться с этим они больше не хотят».

Саша не перестает общаться со СМИ, отвечать на сообщения в директ и информировать людей о том, что происходит. «Чувство, что тебя все откровенно достало, становится сильнее страха. Появляется ощущение, что у тебя уже все забрали, и торговаться с тобой уже невозможно», – описывает она свои переживания.

Она делится, что все эмоции привыкла переживать наедине с собой. «Выход им я даю, когда еду в машине одна и музыка перекрывает голос. Сейчас у меня есть цель и четкие установки. Истерики и распухшее лицо не принесут никакой пользы. Этот период, как пишет Эдик, «просто нужно пережить, сжав зубы».

Саша уверяет, что она не мнит себя «женой декабриста», и пару раз в неделю все же выбирается с друзьями в город, старается нормально есть и спать. Мыслей об эмиграции за это время у нее так и не появилось. Она не сможет оставить ни Эдуарда, ни Виктора Бабарико. Но мечтает о том дне, когда всё закончится, и она сможет поехать в отпуск, где будет ежедневно читать, ездить на велосипеде и слушать музыку.