Социальный портрет террориста в Казахстане составлен республиканской прокуратурой. Зачем и на основании каких методик было проведено это исследование, выясняла DW.

Оригинал вышел на сайте Немецкой волны

Безработный женатый мужчина 28 лет, отец нескольких детей, без специального религиозного, но со средним образованием. Так в глазах Генеральной прокуратуры (ГП) Казахстана выглядит “усредненный” казахстанский террорист.

Как сообщили местные СМИ со ссылкой на пресс-службу этого ведомства, социальный портрет террориста был составлен на основе комплексного анализа социально-демографических характеристик лиц, осужденных в республике за терроризм за последние шесть лет.

Для чего и для кого портрет?

9 апреля вышеупомянутый портрет представил общественности прокурор генпрокуратуры Ахат Мусин. DW обратилась в пресс-службу ГП Казахстана с вопросом, можно ли считать это официальной информацией ведомства?

Из Астаны за подписью начальника департамента Генпрокуратуры К. Сейдгапбарова был получен ответ: сообщение не является официальной информацией пресс-центра ГП, поскольку исследование по проблемам терроризма в Казахстане проведено казахстанским Центром программ безопасности – неправительственной организацией, работающей в Астане.

В свою очередь информированный источник в ГП на условии анонимности уточнил для DW, что данные, приведенные в социальном портрете террориста, в Казахстане получены не в результате сложных исследований, а фактически представляют собой усредненные показатели возраста и социально-демографических характеристик тех, кто был осужден по статьям, связанным с терроризмом.

А целью составления портрета, добавил собеседник DW, служило не выявление с его помощью потенциальных преступников, а сведение воедино и фиксация реальных фактов биографии осужденных лиц в некоем усредненном объекте.

При его составлении опущены те более сложные процедуры анализа, которыми пользовался Центр программ безопасности при проведении исследования, направленного на классификацию исламистских террористических организаций в Казахстане, добавил источник.

Последняя работа была представлена в Астане Центром программ безопасности 1 апреля этого года. Как рассказал казахстанским СМИ во время ее презентации председатель попечительского совета этой организации Ерлан Карин, его коллеги проанализировали данные за период с 2004 по 2013 год на лиц, не только осужденных за терроризм, но “в разной степени причастных к террористической и экстремистской деятельности”.

Простое среднее

В этой связи член президиума Союза адвокатов Казахстана Александр Розенцвайг сообщил DW, что не знаком с методикой исследования, на основе которой составлялся социальный портрет террориста.

По его словам, в криминалистике подобные методы работают, но только если за исследованием действительно стоят серьезные научные разработки.

Тогда на категорию людей, чьи показатели выявлены в результате анализа, должны обратить внимание соответствующие структуры в целях так называемой “отдаленной профилактикой”, поясняет Александр Розенцвайг. “Хотя в данном случае я сомневаюсь, что такая работа действительно проводилась”, – заметил член президиума Союза адвокатов.

Координатор евразийской экспертной сети Jeen Наталья Харитонова в интервью DW отмечает, что социологические методы требуют наличия большого массива данных, определяют погрешность и другие параметры исследования.

В случаях же социального портрета террориста и аналитического исследования Центра программ безопасности, в основном ориентированного на политологию, речь может идти не о социальном портрете, выявленном научными методами, а о некоей “средней температуре по больнице”, предположила российский эксперт.

Удачный способ отчета

По ее мнению, основной целью обнародования портрета террориста служила демонстрация некоей проделанной работы. “Спецслужбы, прокуратура, получающие бюджетные средства и гранты, как-то должны отчитываться за деньги, получаемые ими от государства на борьбу с терроризмом”, – рассуждает Наталья Харитонова.

Она напоминает, что осенью 2013 года в Казахстане была утверждена государственная программа по противодействию религиозному экстремизму и терроризму на ближайшие четыре года. И вот налицо удачный отчет об использовании потраченных средств.

“Реальные затраты минимальные, а звучит громко – “портрет террориста”. Государственные структуры нередко заказывают исследования аналитическим центрам, созданным фактически государством же, но формально независимым. Чиновники пользуются их результатами, не неся за них ответственности, и оплачивают их из бюджета”, – продолжает эксперт.

Она указывает на то, что в данном случае к материалам дел по терроризму, обычно строго секретным, были допущены сотрудники НПО, созданного всего полтора года назад. Зато прокуратура, нарисовав социальный портрет террориста, заработала дополнительные очки за проведение активной информационной работы с общественностью, отметила Харитонова.

Польза “средней температуры по больнице”

Эксперт обращает внимание еще на один аспект портрета, представленного прокуратурой, – указание на происхождение среднестатистического террориста из западных регионов страны.

“Возможно, готовится политическое обоснование репрессий в регионах, имеющих, особенно после событий в Жанаозене, репутацию “мятежных”. Причем не столько с точки зрения исламизма, сколько в силу социальной активности и ощутимых сепаратистских настроений”, – полагает Наталья Харитонова.

При этом она считает, что, несмотря на явную ограниченную глубину анализа, проведенного при составлении социального портрета террориста, “даже он, если в основе лежат реальные, а не вымышленные данные, намечает параметры группы риска при профилактике возможной вербовки со стороны экстремистов”.

Но, сообщила в заключении координатор евразийской экспертной сети Jeen, при таком подходе это – догоняющая стратегия, так как вербовщики такие параметры выявили гораздо раньше и уже давно и успешно с этой категорией лиц работают.