В телеграм канале политика Адахана Мадумарова сообщили, что в 7 утра 22 ноября правоохранительные органы пришли в дом оппозиционера. Обыскали, забрали сейф, камеру, ноутбук, телефоны. Все это закончилось в 12, после чего Адахана Мадумарова забрали правоохранители.
Однако, в 15 часов правоохранители вернулись и забрали сына политика Нурмухамеда Мадумарова с супругой.
На фоне энергокризиса в Кыргызстане президент Садыр Жапаров заявил, что в стране только две майнинг-фермы, работу которых временно приостановили для экономии электричества.
«Обе находятся под моим контролем. Одна в Кемине, другая на Камбар-Ате-2 […] Несмотря на то, что эти две майнинг-фермы приносят стране миллионы, мы их обе временно приостановили», — сказал он.
Жапаров говорит о фермах, принадлежащих компаниям «Соларкоин» в Кемине и связанной с Бакиевыми «МБТ Строй» на Камбар-Ате-2. «Клооп» расследовал, кто стоит за компаниями, по какой цене они получают электричество и откуда его берут.
Но действительно ли их всего две и правда ли они перестали работать — неизвестно.
Точных данных о том, сколько в Кыргызстане майнинг ферм нет — власти в 2024 году признавали только одну ферму, а в 2025 — две.
При этом поступления в бюджет от налога на майнинг растут, а министр энергетики Таалайбек Ибраев неоднократно озвучивал разные данные по компаниям, которые работают в сфере майнинга.
В апреле 2024 года министр энергетики Таалайбек Ибраев заявлял, что в Кыргызстане зарегистрирована 31 майнинг-компания, но работают только 9 из них. Он настаивал, что они питаются от частных мини ГЭС.
А всего за месяц до этого Ибраев утверждал в парламенте, что в стране работает только одна майнинг-ферма, но случайно проговорился о том, что их может быть больше. После этого выступления замминистра энергетики заявлял о том, что в стране 25 майнинг-компаний.
Согласно официальному реестру Службы регулирования и надзора за финансовым рынком, действующий сертификат на майнинг есть у семи компаний. При этом, неизвестно, сколько майнинг-ферм создали эти компании и работают ли они сейчас.
Лицензия выдается на неопределенный срок, но согласно порядку о регистрации и выдачи сертификата для деятельности по осуществлению майнинга, она прекращает действие, если более 12 месяцев не заниматься майнингом.
Вопрос майнинг-ферм стал актуальным из-за большого объема потребления электроэнергии, которой сейчас недостаточно даже для повседневной жизни граждан.
В 2021, когда ГКНБ начал активно бороться с незаконным майнингом, спецслужбы называли фермы одной из причин затянувшегося энергокризиса в стране.
Но уже в 2023 году журналисты начали выпускать расследования о том, что в Кемине работает майнинг ферма — речь шла о компании «Соларкоин». Тогда Садыр Жапаров подтвердил, что ферма была построена с разрешения властей и упомянул вторую майнинг-ферму на Камбар-Ате-2.
После того, как журналисты стали еще более пристально следить за майнингом в Кыргызстане и выяснили, что вторая майнинг ферма связана с Бакиеивыми, власти начали скрывать данные об объемах потребления электроэнергии. Эти данные помогали понять, какие производства в Кыргызстане потребляют наибольшее количество электроэнергии.
Из этих данных также становилось ясно, сколько электроэнергии потребляют майнинг-фермы. К примеру, в 2023 году компания «Соларкоин» занимала второе место по потреблению электроэнергии в Кыргызстане, использовав 48,5 млн киловатт часов электроэнергии. Это сопоставимо с месячным энергопотреблением небольшого города.
Госкомитет нацбезопасности сообщил о задержании 46-летнего кыргызстанца, который публиковал посты в Инстаграм и Тредс под ником predator4407. По мнению ведомства, мужчина «целенаправленно оставлял провокационные комментарии под актуальными новостями».
В ГКНБ утверждают, что кыргызстанец якобы создал порядка 20 фейковых аккаунтов в Фейсбуке и Инстаграме, от лица которых критиковал политику действующей власти. По версии спецслужбы, задержанный делал это по заданию от неких «лидеров деструктивных сил». Мужчину водворили в СИЗО, возбуждено дело по статьям «Призывы к беспорядкам» и «Призывы к захвату власти».
Сейчас аккаунт predator4407 в Инстаграм закрыт, недоступен он и в Тредс. Но в сохраненных скринах публикаций в Тредс есть посты, в которых он пишет:
«Проснись, народ, нам нужно прогнать двух аферистов», «Хватит слушать порцию лапши от физрука», напоминает о прошлых революциях и говорит о необходимости переворота.
Еще в 2024 году «Клооп» выпустил исследование об арестах кыргызстанцев после прихода к власти Садыра Жапарова. Журналисты собрали данные об арестах более 140 человек, которые оказались в заключении за четыре года президентства Жапарова.
Исследование выявило, что для политического преследования власти чаще всего используют статью о призывах к беспорядкам. При этом, чаще всего люди подвергались уголовному преследованию за критику действующей власти. Также исследование показало, что репрессии используются не только в отношении журналистов, активистов и политиков, но в отношении рядовых граждан.
То, что статья «Массовые беспорядки» используется для подавления инакомыслия, критики и независимых СМИ признала и рабочая группа ООН по произвольным задержаниям. Недавно группа вынесла свои рекомендации для властей Кыргызстана по делу журналистки и директора издания «Темиров Лайв» Махабат Тажибек кызы, которую приговорили к шести годам по статье «Массовые беспорядки».
«Власти используют расплывчатую статью 278 УК КР в качестве инструмента политических репрессий для систематического преследования журналистов и гражданского общества в нарушение международных обязательств Кыргызстана в области прав человека. Рабочая группа призывает правительство немедленно прекратить кампанию запугивания независимых СМИ и провести срочные законодательные реформы для приведения статьи 278 в соответствие с международным правом в области прав человека», — говорится в документе.
По этой же статье «Массовые беспорядки» признаны виновными два бывших оператора «Клоопа» Александр Александров и Жоомарт Дуулатов. Их приговорили к пяти годам лишения свободы за несколько видео независимого журналиста Болота Темирова, которые они не создавали. Не согласившись с приговором, журналисты подали апелляцию по этому делу.
Дисклеймер: Суд признал деятельность сооснователя «Клопа» Рината Тухватшина и материалы издания экстремистскими. Теперь ставить лайки, комментировать и делиться материалами издания может быть опасно. Но читать и смотреть видео все еще можно.
Рабочая группа ООН по произвольным задержаниям постановила, что Кыргызстан нарушил семь статей Всеобщей декларации прав человека и шесть статей Международного пакта о гражданских и политических правах проведя произвольный арест директрисы расследовательского медиа «Темиров Лайв» Махабат Тажибек кызы.
Рабочая группа ООН считает, что Махабат Тажибек кызы должна получить не только свободу, но и компенсацию за неправомерное лишение свободы, а сам факт ее ареста должен расследоваться — и виновные должны понести наказание.
«Рабочая группа установила, что задержание Махабат Тажибек кызы явилось результатом ее законного осуществления свободы выражения мнения посредством журналистской работы, расследования коррупции в правительстве и критики политического руководства. В случаях, когда лишение свободы является следствием выражения политических взглядов, существует веская презумпция того, что лишение свободы также представляет собой дискриминацию по признаку политических взглядов», — говорится в документе.
Авторы документа добавили, что дискриминация по признаку политических взглядов подтверждается и различными официальными заявлениями следователей и прокуроров, которые неоднократно утверждали, что арест Махабат Тажибек кызы был связан с дискредитацией госорганов.
«Это свидетельствует о том, что власти [Кыргызстана] преследовали ее именно за ее критические политические взгляды», — говорится в документе.
В ООН призвали освободить журналистку, которая больше года находится в колонии. По делу о якобы призывах к беспорядкам в видео «Темиров Лайв» ее осудили на шесть лет и не дали отсрочку от наказания, которую по законам Кыргызстана могли дать матери несовершеннолетнего ребенка.
Кроме того, рабочая группа ООН подчеркнула, что дело Махабат Тажибек кызы это часть кампании Кыргызстана по подавлению инакомыслия и тенденции подавления независимых медиа в стране.
«Клооп» узнал у супруга Махабат, журналиста-расследователя Болота Темирова, почему ответ рабочей группы ООН по делу журналистки стал известен только в ноябре 2025 года.
«Международные инстанции, вроде рабочей группы по произвольным задержаниям, долго рассматривают дела. Во-первых, много дел со всего мира. Во-вторых, тщательно рассматривают на нарушение международного законодательства. В-третьих, обязаны уведомить власти и ждать месяцами ответа. Наши власти не дали никаких ответов за все это время», — рассказал он.
Дело в отношении десяти других сотрудников «Темиров Лайв», которые сейчас находятся на свободе, рабочая группа ООН уже рассматривала и вынесла аналогичные рекомендации. Правда с историей Махабат есть еще дополнение.
«В отличие от дела девятерых журналистов, по которым есть такое же решение, [по делу Махабат] группа обратилась к властям, чтобы они не использовали статью 278 [массовые беспорядки] в политических преследованиях и доработали ее», — рассказал Темиров.
Журналистка Махабат Тажибек кызы находится в колонии общего режима содержания.
«Раньше были провокации и были попытки упрятать ее в колонию строгого режима, но благодаря публичности каждой такой провокации, этого не случилось и она проходит заключение в общем режиме содержания», — рассказал Темиров.
Преследование редакции «Темиров Лайв» начало в январе 2022 года, когда в офис издания ворвались силовики. Сотрудников редакции положили на пол, забрали технику, а в карман Темирову подкинули наркотики. Тогда дело против Темирова и его коллеги, акына Болота Назарова, возбуждали именно из-за наличия наркотиков.
В итоге Темирова признали невиновным по делу об употреблении наркотиков, но признали виновным в якобы подделке документов, похитили из здания суда и выдворили в Россию. Ему запрещено приезжать в Кыргызстан еще несколько лет.
В стране оставались журналисты его редакции, которые продолжили работать, хотя сообщали о слежке и угрозах.
16 января 2024 года в Кыргызстане произошли массовые аресты — задержали 11 человек, так или иначе связанных с работой «Темиров Лайв». Их обвиняли в призывах к беспорядкам и даже озвучивали претензии к конкретному материалу, однако большинство задержанных вообще не были связаны с этим материалом.
В апреле под давлением общественности и международных организаций часть задержанных, в том числе давно не работавших в издании, отпустили под домашний арест. 10 октября 2024 года Махабат Тажибек кызы приговорили к 6 годам лишения свободы. Акына Азамата Ишенбекова к пяти. Журналистов Айке Бейшекееву и Актилека Капарова к трем годам пробации. Остальных оправдали. В настоящее время в заключении находится только Махабат Тажибек кызы — Азамата Ишенбекова помиловал президент Кыргызстана.
Дисклеймер: Суд признал деятельность сооснователя «Клопа» Рината Тухватшина и материалы издания экстремистскими. Теперь ставить лайки, комментировать и делиться материалами издания может быть опасно. Но читать и смотреть видео все еще можно.
15 ноября Эрлан Батыралиев вместе с другом находился в пансионате Евразия, когда увидел, что в озере моют лошадей. По словам его близких, он сделал замечание, что неправильно мыть лошадей в озере — после чего на него напали. Двое мужчин удерживали его друга, пока еще четверо его избивали.
Его доставили в больницу, но спустя полчаса Батыралиев скончался. Близкие погибшего сообщили, что вскрытие показало — он умер от удара в голову. После были задержаны четверо подозреваемых, в том числе старшина милиции ОВД Ыссык-Кульского района К.Ж. и сержант ОБДД ОВД Ыссык-Кульского района Р.С. Однако пока никакой информации о задержании соучастников, которые удерживали друга убитого, пока Батыралиева избивали четверо, нет.
Известно, что возбуждено дело по статье «Причинение тяжкого вреда здоровью» — хотя избитый умер.
Статья 130 «Причинение тяжкого вреда здоровью» УК КР предполагает сроки от пяти до семи лет, учитывая, что преступление совершено группой лиц с особой жестокостью, это срок от шести до восьми лет.
Семья убитого Эрлана Батыралиева опасается, что задержанные могут уйти от ответственности.
Дисклеймер:
Суд признал деятельность сооснователя «Клопа» Рината Тухватшина и материалы издания экстремистскими. Теперь ставить лайки, комментировать и делиться видео опасно.
Но смотреть все еще можно.
Дефицит электричества в Кыргызстане обычно связывают с нехваткой воды для ГЭС, и это правда. Но у него есть еще одна причина: строительная лихорадка. Тысячи новых многоэтажек сдают в эксплуатацию быстрее, чем новые электростанции. Платят за это обычные граждане, которые сутками сидят без света.
Веерные отключения уже не спасают энергосистему Кыргызстана. Теперь домохозяйствам снизили пиковое потребление с 5 до 3 киловатт. По утрам и вечерам гражданам советуют не включать бытовую технику. Соцсети переполнены рилсами, где люди пытаются вскипятить чайник, и у них гаснет свет. Президент Садыр Жапаров просит население «потерпеть».
Дефицит пиковой мощности министр энергетики Таалайбек Ибраев оценивает в 500 мегаватт.
Его хотят покрыть через 2,5 — 3 года за счет новых электростанций. Сейчас в стране строится около 100 малых ГЭС. К 2028 году они должны дать дополнительно около 400 МВт. Кроме того, в Кара-Кече начато строительство угольной ТЭЦ мощностью 1200 МВт, в год она будет производить до 7 миллиардов кВтч.
Но потребление растет опережающими темпами. За первые 9 месяцев 2025 года оно выросло на 1 млрд кВт.ч. И связано это в том числе с массовой застройкой — это признает сам Садыр Жапаров.
Государственная ипотечная компания (ГИК) строит одновременно 925 домов общей площадью 4 миллиона квадратных метров. Усредненные данные Международного энергетического агентства по Кыргызстану показывают, что после заселения эти дома потребуют 440 млн кВтч в год. Примерно столько же будут вырабатывать к 2028 году новые малые гидроэлектростанции.
Выходит, все, что дадут новые мини-ГЭС, уйдет на питание домов ГИК.
Во время пиковой нагрузки, когда хозяева квартир, вернувшись домой с работы, будут одновременно включать чайники, стиральные машины, обогреватели и электроплиты, дефицит в городах будет ощущаться так же — или даже острее.
А выработка электроэнергии в Кыргызстане год от года снижается.
Общий годовой дефицит электроэнергии оценивается в 3,2—3,9 млрд киловатт-часов, говорил министр энергетики Таалайбек Ибраев. Этот недостаток властям приходится покрывать, закупая электричество за рубежом. Проблема видится чиновникам настолько острой, что с 2024 года они скрыли данные по выработке и импорту электроэнергии.
Но электростанции — только половина дела. Энергию потребителям еще нужно доставить. А сети к этому готовы не везде. Попытки их модернизировать иногда оборачиваются громкими аферами. Как на «Камбар-Ате 2», где вместо новой инфраструктуры для передачи мощности в единую энергосеть построили майнинговую ферму.
Жилье — основной потребитель
Из-за слабой газификации и самых низких в СНГ тарифов на электроэнергию кыргызстанцы чаще обогревают дома электричеством, и тратят его дома значительно больше, чем жители других стран.
В 2020 году на питание домохозяйств ушло 76% всей потребленной в стране электроэнергии.
Это около 110 кВт.ч на квадратный метр в год.* В России и Казахстане жилые дома тратят почти в половину меньше.
Потребление можно было бы снизить: обновить изношенные электросети и теплотрассы, утеплить дома советской постройки, заменить в них батареи отопления и стеклопакеты.
Но вместо этого Управление делами президента, которому принадлежит ГИК, сдает в эксплуатацию все больше новых жилых высоток, которым нужно все больше электричества.
В 2026 году только на обеспечение нового жилья понадобится произвести или купить более 700 млн кВт.ч.
Электроэнергии Кыргызстану не хватает давно: ледники сокращаются, население растет. И нельзя сказать, что власти совсем не пытаются решить эту проблему. Они повышают тарифы на электроэнергию, проводят газ.
Но газ у нас почти в 5 раз дороже, чем в Казахстане, и в 2 с лишним раза дороже, чем в РФ. А получают наши граждане в 1,7 раза меньше, чем казахстанцы, и вдвое меньше россиян.
Центральное отопление у нас работает плохо. Если подорожает и электричество, частный дом можно топить углем, хотя и он вырос в цене. А чем обогревать квартиру — особенно в новой высотке, где нет даже газовых плит?
Да, такого массового жилищного строительства не было в Кыргызстане с советских времен, есть чем гордиться. Но можно было подготовиться: привлечь инвестиции в новые электростанции, обновить сети, утеплить старый жилой фонд, как это делают в Казахстане. А потом уже застраивать новыми жилыми высотками каждый клочок земли.
Но сделали наоборот, потому что на строительстве ипотечных многоэтажек зарабатывают приближенные Жапарова и Ташиева.
Они, конечно, делают деньги и на ГЭС. Но электростанции окупятся через 6-8 лет, а проданные квартиры — сразу. Поэтому власти ставят телегу впереди лошади, а расплачивается за это население.
Власти Кыргызстана в течение нескольких лет оказывают беспрецедентное давление на независимую журналистику в стране, в том числе на «Клооп». Все началось с судов о блокировке сайта и ликвидации одного из юрлиц издания и вылилось в уголовное преследование и признание материалов «Клоопа» экстремистскими.
Аресты сотрудников и уголовные дела против них постоянно сопровождаются препятствиями: адвокатов не пускают к задержанным, с материалами дела ознакомиться не дают, о судах не уведомляют.
Защитник «Клоопа» Нурбек Токтакунов с середины августа безрезультатно пытается получить документы по одному из дел против сотрудников издания. Он подал в суд жалобу на следователей ГКНБ. Заседание пройдет 6 ноября в 16:30.
Объясняем, что происходит.
Уголовные дела
ГКНБ возбудил уголовное дело по статье о призывах к массовым беспорядкам в отношении руководства и сотрудников «Клоопа». В конце августа 2025 года силовики провели обыски и допросили более 10 действующих и бывших сотрудников издания. Обвиняемыми признали четырех человек — двух операторов и двух бухгалтерок.
Чтобы передать дело в суд, не дожидаясь задержания руководства издания, следователи разделили это уголовное дело на две части. Получается, что дело операторов и бухгалтерок уже рассматривается в судах, а дело в отношении руководства издания, в том числе соучредителя «Клоопа» Рината Тухватшина выделено отдельное производство.
Первомайский райсуд Бишкека 17 сентября приговорил бывших операторов «Клоопа» к пяти годам лишения свободы в колонии общего режима. Двум бухгалтерам, которые также проходили обвиняемыми по делу, дали три года пробации. Всех их осудили за материалы другого издания, к изготовлению которых они не имели никакого отношения. Обвиняемые обжаловали приговор.
Заседание по апелляции к обвинительному приговору пройдет в Бишкекском горсуде 25 ноября.
Жалоба в суд на следователей ГКНБ
Для того, чтобы выяснить детали уголовного дела в отношении руководства издания, которое выделено в отдельное производство, адвокат Нурбек Токтакунов, представляющий интересы администрации «Клоопа», неоднократно обращался в ГКНБ. Однако следователи комитета отказались предоставлять доступ к материалам дела
В итоге Токтакунов подал жалобу в суд на начальника Главного следственного управления ГКНБ Дадынбаева Т.К. и его подчиненного, следователя Нарматова Талгарбека Талайбековича, за отказ в выдаче процессуальных документов по уголовному делу.
Дадынбаев в своем отказе предоставить документы ссылается на статьи Уголовно-процессуального кодекса (УПК), которые позволяют обвиняемому ознакомиться с делом, но после окончания следствия.
Однако, согласно тому же УПК, процессуальные документы, доступ к которым пытается получить адвокат — не являются тайной следствия и, по словам Токтакунова, обычно их дают без особых проблем. Тем более, что в законе четко прописано право защитника на доступ к ним.
«Нельзя сказать “мы тебе предъявили обвинение, а ты узнаешь об этом по окончании следствия” — это абсурд. Человек должен знать, в чем он обвиняется, тем более, если еще избрали меру пресечения, связанную с лишением свободы, и объявили в розыск», — заявил Токтакунов.
Ленинский райсуд рассмотрит жалобу 6 ноября в 16:30.
Признание материалов экстремистскими
Параллельно с уголовными делами 28 октября суд признал деятельность Тухватшина и материалы «Клоопа» экстремистскими. А 31 октября стало известно, что власти Кыргызстана пытались объявить Тухватшина в международный розыск по линии Интерпола для возможной экстрадиции. Однако в Интерполе в запросе отказали, так как посчитали его политически мотивированным.
«Клооп» обжалует решение суда о признании материалов издания экстремистскими.
Крупный бизнес в Кыргызстане чувствует себя неспокойно: передел собственности идет уже четыре года и все еще находится в разгаре. Но есть бизнесмены, чье положение при Жапарове-Ташиеве только улучшилось. Один из них — нефтетрейдер и король госзакупок Акылбек Маматов. И отчасти его процветание связано с главой ГКНБ Камчыбеком Ташиевым.
Бывшего милицейского чиновника Жалила Атамбаева называли «ханом Оша». СМИ писали, что на юге Кыргызстана ему принадлежали рестораны, кафе и сеть заправок. Атамбаева называли неофициальным владельцем крупного месторождения угля Бель-Алма.
Но при Жапарове-Ташиеве его звезда, похоже, закатилась. В 2021 году в рамках кампании по борьбе с коррупцией Госкомитет нацбезопасности во главе с Камчыбеком Ташиевым задержал Жалила Атамбаева по обвинению в незаконном обогащении. По данным ГКНБ, он возместил государству 100 млн сомов и был освобожден.
«Кыргызстан» превращается в Red Petroleum
В июле 2025 года Жалила Атамбаева опять заключили под стражу — на этот раз за легализацию преступных доходов и финансирование ОПГ. А незадолго до этого, как узнал «Клооп», три автозаправочных станции Атамбаева «Кыргызстан» в Оше были переименованы в «Ред Петролеум».
Владельцем этой сети заправок является Акылбек Маматов. Это вице-президент исполкома Кыргызского футбольного союза. А возглавляет этот союз глава ГКНБ Камчыбек Ташиев.
Две из этих АЗС — в селе Нариман и еще одна по улице Навои в Оше — до сих пор записаны на сына Жалила Атамбаева, Маликбека Сатышова. Но торгуют топливом эти заправки под брендом «Ред Петролеум».
Подержи, только не разбей
Весной 2025 года президент Кыргызстана Садыр Жапаров объявил, что его друг Ташиев продал нефтебазу своей семьи, чтобы на вырученные деньги построить роддом в родном Сузакском районе. Ташиев назвал его в честь своей матери.
«Клооп» выяснил, что речь идет о нефтебазе в Джалал-Абаде. Она принадлежала кыргызско-узбекско-азербайджанскому ОсОО «Жалалабадский нефтеперерабатывающий завод». Владеет компанией брат Камчыбека Ташиева Казыбек, а руководит — племянник Шумкарбек Жанибек уулу.
В октябре 2024 года родственники Ташиева действительно продали эту нефтебазу, обнаружили мы. Покупателем стало общество «Петро-Ресурс».
Но, как и проданный в пользу бедных дом Садыр Жапарова, база Ташиева далеко от хозяев не ушла. Потому что владеет «Петро-Ресурсом» тот самый футбольный партнер Ташиева и хозяин сети АЗС «Ред Петролеум» — Акылбек Маматов.
Кто такой Маматов и почему ему так везет
О нефтетрейдере Акылбеке Маматове «Клооп» писал уже не раз. Его отец Абдимуктар Маматов с 2010 по 2020 год дважды избирался депутатом в Жогорку Кенеш. Был членом парламентского Комитета по фискальной и денежно-кредитной политике и Комитета по топливно-энергетическому комплексу и недропользованию.
На втором отцовском сроке, с 2015 по 2020 год, сын члена топливного комитета Акылбек Маматов заключил более 3900 госконтрактов на поставку топлива, выручив на этом более 1 млрд сомов.
Это был явный конфликт интересов. По закону о госзакупках компании Акылбека Маматова не имели права продавать топливо государству, поскольку его отец занимал высшую политическую должность — тем более, в этой же сфере. Но с приходом новой власти каких-либо санкций в отношении Маматова (в отличие от Жалила Атамбаева) не последовало.
Мало того, как выяснил «Клооп», с приходом Жапарова и Ташиева Маматов остался при делах. С 2019 по 2022 год его компания «Альфа Ойл» подписала более 1800 контрактов на общую сумму 685 млн сомов. Пятая часть этих денег досталась «Альфа Ойл» без торгов — по прямым договорам с государственными организациями, закупавшими топливо. А в некоторых тендерах, где нужен был конкурс, участвовали две компании Маматова, имитируя конкуренцию.
Примечательно, что его отец Абдимуктар Маматов с 1996 по 2006 годы работал исполнительным директором государственной «Кыргыз Петролеум Компани» в Джалал-Абаде. Примерно тогда же он открыл свою первую компанию. Один из бизнесменов обвинял его в рейдерском захвате топливного бизнеса, Абдимуктар Маматов это отрицал.
Позже «Кыргыз Петролеум Компани» возглавил племянник Камчыбека Ташиева Байгазы Матисаков. В 2022 году Temirov Live выяснил, что эта госкомпания под руководством Матисакова продала мазут компании «Регион Ойл», тоже связанной с родственниками Ташиева. А «Регион Ойл», в свою очередь, продала мазут в Узбекистан — и за два дня заработала на этом 37 млн сомов.
Есть у семьи Маматовых с Ташиевым и традиционно важная для Кыргызстана географическая связь. Абдимуктар Маматов был большим чиновником в Сузаке — это малая родина главы ГКНБ и беглого президента Курманбека Бакиева. В 2010 году он работал там начальником районного Управления по землеустройству и регистрации прав на недвижимость. Тогда, писал «Турмуш», Маматов-старший утаил от вышестоящих властей дом экс-депутата Кадыржана Батырова, осужденного заочно на пожизненный срок, за организацию июньских событий 2010 года. После этого дом Батырова передали племяннику Бакиева. В 2016 году, когда Абдимуктар Маматов был уже акимом Сузакского района, этот факт вскрылся и на него завели уголовное дело. Чем закончилась эта история, неизвестно.
Кроме того, Абдимуктар Маматов — соучредитель Международного общественного объединения «КК Достук». Там его компаньоном выступает член Центральной избирательной комиссии Кыргызстана Алтынбек Кубатбеков. В ЦИК его выдвинула партия «Ата-Журт Кыргызстан», которую связывают с Ташиевым. Кубатбеков — тоже выходец из Сузакского района.
Мне ничего не надо, это для друзей
«Мне ничего не надо, никакого богатства. Мне достаточно, дай Бог. У меня нет никакого намерения копить богатство, неслыханно богатеть. Такого не будет, я не допущу. Я не допущу такого ни по отношению ко мне самому, ни по отношению к близким. У нас достаточно, слава Богу», — прилюдно заявляет глава ГКНБ.
https://www.facebook.com/reel/1326441505513000
Но история с Маматовым — не первый случай, когда близкий к Камчыбеку Ташиеву человек получает активы бизнесмена, задержанного ГКНБ. В марте 2025 года «Клооп» и Temirov Live рассказывали, как месторождение золота, принадлежавшее убитому сотрудниками ГКНБ вору в законе Камчы Кольбаеву, перешло к другу Ташиева.
Кольбаев был убит сотрудниками ГКНБ осенью 2023 года. После его смерти комитет начал задерживать бизнесменов за связь с ОПГ Кольбаева. Одним из задержанных стал Азрет Боотаев, которому вменяли отмывание кольбаевских денег. Он был соучредителем компании «Акжолтой Майнинг» с лицензией на месторождение золота Насоновское. Когда Боотаев сидел в камере ГКНБ, в число владельцев «Акжолтой Майнинг» вошел близкий друг Ташиева Айбек Алыбаев.
После выхода журналистского расследования Азрет Боотаев заявил, что «добровольно» и «без какого-либо давления» переписал месторождение на Алыбаева. А ГКНБ заявил, что расследование «не соответствуют действительности» — без уточнений, что в нем не так. Тем не менее, после расследования «Клоопа» ведомство Ташиева отобрало у «Акжолтой Майнинг» лицензию на месторождение, кому она перешла — неизвестно.
Как и Маматов, Айбек Алыбаев связан с Ташиевым через футбол. Он числится соучредителем компании «Жал Групп Азия». Эта фирма построила футбольную академию «Барса» на малой родине Камчыбека Ташиева в Джалал-Абаде и обещает построить еще одну, в Бишкеке. Но пока на государственной земле, выделенной под строительство второй академии, растет элитный жилой комплекс «Барселона». Откуда у Алыбаева и его партнеров деньги на это строительство, неизвестно.
Дисклеймер
Октябрьский райсуд 27 октября признал деятельность соучредителя «Клоопа» Рината Тухватшина и материалы издания экстремистскими.
Теперь наши материалы опасно лайкать и комментировать, а также делиться ими — все это могут посчитать поддержкой экстремистской организации и распространением экстремистских материалов.
Но смотреть и читать все еще безопасно.
Если вы хотите поддержать нас, то продолжайте читать материалы и смотрите все ролики до конца – это побудит алгоритмы соцсетей распространять контент.
Большое спасибо!
Наш YouTube-канал: www.youtube.com/@kloopkg
Наша страница в Facebook: facebook.com/kloop.kg
Наш Instagram: instagram.com/kloopnews
Наш Telegram-канал: t.me/kloopnews
Мы в TikTok: www.tiktok.com/@kloopnews
Мы в Threads: www.threads.com/@kloopnews
Зеркало сайта Kloop:
«Экстремизм» в Кыргызстане — не юридическое понятие, а резиновый ярлык, который власти натягивают на любого, кто им не нравится. Один из самых известных правозащитников Центральной Азии Евгений Жовтис объясняет, как постсоветская карательная система лишает граждан голоса, и почему борьба за смысл слова «закон» стала борьбой за человеческое достоинство.
Евгений Жовтис, 2022 год. Фото: Vlast.kz
Суд в Бишкеке объявили материалы Kloop, Temirov Live и «Айт-Айт-Десе» экстремистскими. У нас это первый подобный случай, но в Казахстане такое уже было. Кого и за что признают экстремистами у вас?
Чтобы обсуждать эту тему, нам надо, по Декарту, определиться с понятиями. Дело в том, что то, что обозначено в законодательстве как Казахстана, так и Кыргызской Республики, как «экстремизм», в международном праве не имеет юридического определения вообще.
Термин «экстремизм» используется, главным образом, политиками, политологами и социологами. Но на уровне международного права юристы чаще используют термин «насильственный экстремизм» — когда есть такой обязательный квалифицирующий признак, как насилие. То есть, это экстремистские преступления с обязательным насильственным компонентом.
Когда речь идет о средствах массовой информации, об общественных организациях, о гражданских активистах, о журналистах, о правозащитниках, об их привлечении к уголовной ответственности — нужно доказывать, что в их выступлениях, текстах, материалах содержатся призывы к насилию. И не просто призывы к насилию, а существует реальная угроза насилия. Тогда это соответствует принципу юридической определенности и предсказуемости и международным стандартам.
В нашем законодательстве, так же, как и в российском, термин «экстремизм» международные эксперты называют крайне расплывчатым. И это делает его удобным для использования в политических целях. Нужно четко себе представлять, что мы имеем дело с юридически неопределенным термином, который можно интерпретировать как угодно. Это первый момент.
Второй момент: и в Казахстане, и в Кыргызской Республике, и в России по существу не действует известный в международном праве и вообще в мире принцип Rule of Law, или верховенство права. Мы существуем в системе Rule by Law — управление при помощи закона. То есть, закон у нас подчинен политике и применяется, интерпретируется в соответствии с политическими предпочтениями и политической целесообразностью.
Это как бы такая исходная точка, потому что дальше все уже, так сказать, понятно. Дальше мы только можем оценивать, с какой степенью абсурдности выносятся приговоры или принимаются решения. В том числе, запреты за «экстремизм» или за «экстремистскую деятельность» в отношении СМИ, политических партий, общественных организаций.
Вам приходилось защищать тех, кого в Казахстане признавали «экстремистами». Что это за истории?
Одно из дел, в которых я принимал непосредственное участие, было связано с ныне запрещенной за экстремизм партией “Демократический выбор Казахстана” (ДВК). Что интересно, она была запрещена за «экстремизм» трижды: сначала как политическая партия, потом как партия под другим названием — в 2012, а потом как движение — в 2018.
Первый раз ее запретили в 2006 году. Суд усмотрел у этой партии экстремизм после выборов 2005 года. Партия с их результатами не согласилась, заявила, что выборы были сфальсифицированы, представила огромное количество разных доказательств. И в своем заявлении они написали, что оставляют за собой право призвать граждан к акции гражданского неповиновения — в знак протеста против того, что их голоса не были надлежащим образом посчитаны.
Каждому сколько-нибудь образованному человеку, который знаком с концепцией акций гражданского неповиновения, понятно, что это акции ненасильственного характера, однозначно. Тут можно ссылаться — я это делал в суде — на Мартина Лютера Кинга, на Махатму Ганди и рассказывать про акции ненасильственного сопротивления.
Что сделали власти? Они представили суду заключение двух экспертов-филологов, которые провели анализ этого словосочетания, проанализировав каждое слово отдельно. То есть отдельно слово «акции», отдельно слово «гражданского» и отдельно слово «неповиновение». И указали, что неповиновение в определенных условиях может привести к насилию — поэтому в своем заявлении эта партия якобы «призывала к насильственному свержению конституционного строя». Что и явилось основанием признать ее «экстремистской» и запретить.
Напоминает экспертизы по делу «Клоопа». Когда им надо было нас закрыть, эксперты доказывали, что из-за наших материалов у кого-то могут возникнуть «сексуальные аномалии». А когда они решили взять в заложники наших бывших сотрудников и признать нас экстремистами — вменили «призывы к свержению власти»
Там была еще очень интересная процедура, я о ней два слова скажу для сохранения этого в истории. Дело в том, что в суде первой инстанции нам не дали возможности допросить этих экспертов. Но в Алматинском городском суде председательствующий нам неожиданно это разрешил.
У нас было четыре человека со стороны этой политической партии, со стороны ответчика. Был я, как их представитель, был председатель этой партии, был ещё один юрист, и был бывший генеральный прокурор — один из лидеров другой оппозиционной партии, который тоже представлял их интересы. Ну, вы можете себе представить уровень бывшего генерального прокурора с точки зрения юридических знаний.
Так вот, когда эта экспертка встала на место для допроса, я открыл рот, чтобы задать первый вопрос. И вдруг председательствующий обращается ко мне: «Господин Жовтис, в суде второй инстанции, вы, наверное, знаете, свидетелей и экспертов допрашивают только через председательствующего».
Я в совершенном ошалении говорю: «А где это написано? Вот у меня Гражданский процессуальный кодекс. Где тут это написано?» Он отвечает: «Я вам не буду читать ликбез, но это так».
Я локтем немного задел бок бывшего генпрокурора, мы в хороших отношениях были: «Вы что-нибудь знаете об этом?» Он говорит: «Первый раз слышу».
Тогда я решил, хорошо, раз вы установили такие правила, давайте я задам вопрос вам. И я говорю: «Уважаемый господин председательствующий, спросите у уважаемого эксперта вот об этом».
На чтo председательствующий говорит: «Уважаемый эксперт, вы можете не отвечать на этот вопрос». Я спрашиваю председателя, почему. Он говорит: «Господин Жовтис, вы же знаете, что в суде вопросы суду не задают»
Я говорю: «Так я же вопросы не суду задаю, я через вас задаю их эксперту, потому что вы установили такую процедуру». Он говорит: «Хорошо, у вас еще вопросы есть?» Я говорю: «Да нет, они как-то кончились, потому что они через вас, как через ниппель, не проходят».
То есть, ну, понятно, что это все — совершенно кафкианская процедура. Понятно, что решение было вынесено о запрете этой партии за «экстремизм», и экстремизм содержался только вот в этой фразе, которую вот таким образом интерпретировал эксперт.
А второй раз эту партию за что запретили?
Второй раз ее запретили по результатам процесса против ее лидера Владимира Ивановича Козлова. Процесс проходил в городе Актау на западе Казахстана после трагических жанаозенских событий. Козлова обвиняли по экстремистской статье — так называемое «возбуждение социальной розни».
Спецназ расстреливает бастующих нефтяников в Жанаозене, 2011 год. Видео: Respublika.kz
Партия тогда уже была незарегистрированной партией «Алга!». И тогда появился другой эксперт — господин Грачев из Нижнего Новгорода, из России, которого пригласила наша Генеральная прокуратура. Мне российские коллеги тогда сказали, что Грачев, вроде, защищал докторскую по обсценной лексике. То есть, был, видимо, специалистом по мату.
В своей экспертизе он установил замечательные «социальные группы», между которыми господин Козлов якобы «возбуждал рознь». Первой «группой» были оппозиционный политик Мухтар Аблязов и его сторонники, а второй «группой» был президент, государственные органы и бизнесмены. Великие социологи прошлого, наверное, перевернулись в гробах от такого группирования.
Кого еще в Казахстане таким образом запрещали?
Практически одновременно с запретом партии «Алга!» запретили еще ряд оппозиционных СМИ: газеты «Республика», «Взгляд» и другие.
А в третий раз партию — она тогда была движением «ДВК» — запретили уже в 2018 году. За то, что оно якобы формирует «негативный образ действующей власти, провоцирует протестные настроения, планомерно разжигает социальную вражду и рознь».
Вот это вообще как под копирку из дела «Клоопа»… Какие правовые последствия влечет в Казахстане признание организации «экстремистской» и осуждение человека по «экстремистским» статьям?
В общей части Уголовного кодекса Казахстана есть перечисление статей, которые относят к террористическим, и есть перечисление статей, которые относят к экстремистским. Статья о разжигании розни, например, относится у нас к экстремистским. По этим статьям людей обвиняют и осуждают за экстремизм.
В свою очередь по искам Генеральной прокуратуры в гражданском порядке признают экстремистскими организации — не обязательно зарегистрированные, а какие-то даже неизвестные, без их участия. То есть, они могут и не знать, что их экстремистскими признали. Таким же образом признают экстремистскими и запрещают различного рода книги, материалы — в основном религиозного характера.
Любой человек, который был осужден по таким “террористическим и экстремистским” статьям, с момента вынесения обвинительного приговора автоматически включается в так называемый «Перечень лиц, связанных с финансированием терроризма и экстремизма”. Хотя в 99% случаев они ничего не финансировали — потому что по финансированию терроризма и экстремизма у нас есть отдельная, самостоятельная статья.
Включение в этот перечень влечет серьезные ограничения в социальных и экономических правах. Вы не можете заняться индивидуальным предпринимательством. Вы не можете открыть коммерческую организацию. Вы не можете пользоваться деньгами со своего счета — только в рамках лимита, который установило государство (примерно $160 в месяц на члена семьи).
Кроме того, ваш ИИН (индивидуальный идентификационный номер) оказывается в так называемой красной зоне. И у любого нотариуса или, везде, где вы пытаетесь какие-то государственные услуги получить, это выплывает. У нас было дело, которое мы довели до Верховного суда: человек не мог водить машину, потому что страховая компания не могла оформить ему соответствующий полис. Потому что в электронной базе единой он был зафиксирован как лицо, включенное в этот перечень.
У Козлова, председателя партии «Демократический выбор Казахстана», были такие ограничения?
Да, когда господин Козлов освободился и первый раз пришел к нотариусу, у нотариуса в базе высветилась красная косая надпись: «Нежелательное лицо».
Тут большое количество разного рода правовых последствий. Причем нужно иметь в виду, что срок, в течение которого человек оказывается в этом перечне, со всеми ограничениями его прав — весьма длительный.
Если человек в местах лишения свободы, он находится в перечне до конца срока. Часто тем, кто осужден по “политическим” статьям, по приговору еще добавляют так называемое дополнительное наказание — запрет заниматься общественной, профсоюзной, религиозной деятельностью и так далее. Обычно это от 3 до 5 лет, но по закону может быть и до 10 лет. Все это время человек тоже находится в перечне.
А после того, как закончился срок вот этого дополнительного наказания, начинает течь так называемый срок судимости, который зависит от тяжести преступления. Там по небольшой тяжести 3 года, по тяжким 6 лет, по особо тяжким 8 лет. То есть, в сумме человек может находиться в этом списке до 18 лет. Без всяких шансов оттуда как-то выбраться.
А что грозит в Казахстане организациям?
Если организация признана экстремистской то дальше это работает как чиллинг-эффект (эффект устрашения). Власти отслеживают социальные сети ее членов, близких к ней людей, переписки и так далее. И вот они устанавливают, что кто-то сослался на эту организацию, перепостил какой-то ее материал или что-то с ее упоминанием, что-то лайкнул, если она за границей. Дальше этого человека привлекают к ответственности по статье 405 УК РК об «участии в деятельности экстремистской организации».
Соответственно, и сроки там приличные: можно огрести и 5 лет лишения свободы. Хотя по существу никакого он участия не принимал, это просто интерпретация. И главным доказательством служит в данном случае то, что эта организация отнесена к экстремистской — а он ее каким-то образом там упомянул, или где-то посетил какой-то ее сайт, или еще что-нибудь подобное.
Да, это тоже очень похоже на кейс «Клоопа», «Айт-Айт-Десе» и Temirov Live. Суд причислил нас к «экстремистам» заочно, не уведомив даже адвокатов. И люди из окружения шефа ГКНБ тут же стали писать в соцсетях, что теперь все, кто будет нас репостить, залетят под статью. Они это подчеркивали. Я так понимаю, это и было одной из главных целей.
Абсолютно. Я вам даже больше скажу: если, например, говорить о религиозных объединениях, то люди могут даже понятия не иметь, что эта организация отнесена к экстремистским. Более того, такой организации может и не существовать — как вот этот классический пример «ЛГБТ-движения» в России, которое было запрещено как экстремистское. Но любую вашу ссылку или посещение какого-то сайта этой организации, или сайта, в котором об этой организации что-то говорится, власти могут интерпретировать как участие в ее деятельности.
Поэтому, да, это та же самая технология. И у нее есть две ключевых цели. Первая — отвадить людей от данного СМИ или организации. То есть, чтобы люди не посещали, просто запугать. И вторая цель — иметь в руках инструмент, который позволит в любой момент неугодных, скажем так, лиц «подвесить» на участие в экстремизме.
Эту вторую цель я бы назвал главной. Насколько я понимаю, у вас, как и у нас, нелояльные, независимые, оппозиционные и прочие лица находятся под колпаком, постоянно отслеживаются. И на них набирается портфель «компромата», будем так это называть, чтобы при необходимости это включить.
Более того, у нас пока до этого не дошли, у вас надеюсь тоже — но в России перевернули принцип действия уголовного закона во времени. Там сейчас привлекают к ответственности людей, которые, скажем, отправляли донаты Фонду борьбы с коррупцией Навального до того, как ФБК был признан экстремистской организацией.
В России не только это делают. Там еще могут признать «длящимся преступлением» пост, опубликованный задолго до того, как автора признали экстремистом, иноагентом или нежелательным лицом.
Абсолютно верно. Это то, с чего я и начал, когда говорил о Rule by Law: не верховенство права, а управление при помощи закона. То есть, это интерпретация закона, использование закона для политических преследований, ну и вообще для любых других политических целей, которые властям нужны. И в этом смысле возможности для интерпретации, волюнтаризма и произвола безграничны.
Потому что правовая система — и кыргызская, и наша, и российская — это постсоветские правовые институты. Судебная система, органы безопасности, органы правоохранительной полиции и органы прокуратуры — они все по существу остались такими же, как были в СССР. Несмотря на то, что там сменился персонал, они себя воспроизводят.
И, что самое главное, они воспроизводят свое представление об отсутствии у людей политической субъектности, вообще какой-либо субъектности. То есть, люди для них — это подведомственное население. И дальше органы национальной безопасности, прокуратура и суд этот подход к людям просто «оформляют». С разной степенью юридической грамотности.
Вы говорили, что первый раз политическую партию в Казахстане признали экстремистской еще в 2006 году. Казахстан был пионером в этом плане?
Нет, я думаю, что пионерами были все-таки наши дорогие соседи Туркменистан и Узбекистан. Они это все дело захлопывать начали еще в начале девяностых. Я помню, что закрывали за экстремизм или еще каким-то подобным образом Демократическую партию Туркменистана. Потом была борьба с оппозиционными движениями «Бирлик» и «Эрк» в Узбекистане. Это были девяностые годы.
У нас 164 статья УК о разжигании разных видов розни появилась в 1998 году. А печально известной 174 статьей она стала в новом Уголовном кодексе в 2014 году. Поэтому я не скажу, что тут Казахстан был первенцем.
Но наши страны, они же как сообщающиеся сосуды. ОДКБ, Шанхайская организация сотрудничества — весь вот этот клуб авторитарных правителей, клуб диктатур постоянно обменивается опытом.
Только Кыргызстан долго отставал в этом плане от соседей…
Да, ну вы же были островок демократии. Вы долгое время держались, у вас общество гражданское было значительно сильнее. У вас до недавнего времени и политическая оппозиция в парламенте присутствовала, а у нас ее нет уже почти 20 лет.
Но сдвиг к авторитарности при нынешнем президенте с запозданием привел Кыргызстан к тому, что у соседей наступило раньше.
Давайте вернемся еще немного к последствиям для тех, кто попадает в список «экстремистов». Много ли вообще таких людей и организаций в Казахстане?
В списке лиц, которые финансируют терроризм и экстремизм, больше тысячи фигурантов. В какой-то момент даже было, по-моему, 1200. Это публичный список, вы можете его посмотреть на сайте Генпрокуратуры Казахстана. Там есть Центр правовой статистики, он ведет перечень материалов разного рода, их там несколько тысяч. Туда же включают организации, которых признали террористическими, например, ООН или ШОС и ОДКБ.
Тут нужно понимать, что включение в эти списки, отнесение к экстремистским организациям и материалам — у этого же есть и определенные психологические последствия, очевидные совершенно. Кому приятно, если его называют экстремистом? Или террористом, тем более?
Например, у нас была партия «Коше партиясы» («Уличная партия»). Это такое движение гражданских активистов, отделившихся от Демократического выбора. Оно было достаточно аморфным, зарегистрировано никогда не было, у него не было конкретных лидеров — но его тоже признали экстремистским и запретили.
В этом движении было несколько человек, которые говорили о политических и социальных проблемах. И они подверглись буллингу и стигматизации. Особенно со стороны разных ботоферм, троллей разных, которые работают на зарплате или “по зову сердца” занимаются шельмованием.
Кроме того, как вы понимаете, такие люди, даже если они не осуждены и против них нет уголовных дел, находятся под негласным надзором. При необходимости за ними устанавливают так называемое наружное наблюдение, к ним и к их семьям больше внимания, иногда на них давят через родственников. Особенно если человек не прекратил свою гражданскую активность.
Я, например, правозащитник. Я не отношусь к «экстремистам» и не считаю себя оппозиционером в смысле борьбы за власть. Но власти считают иначе. Для них оппозиционер — это ругательное слово, со всеми вытекающими последствиями.
Соответственно, даже тех, кто не был осужден, начинают прямо или косвенно поддавливать. Появляется угроза административного и уголовного преследования путем подбора доказательств, что они продолжают участвовать в деятельности запрещенной организации. Особенно если она или ее лидеры переместилась за рубеж.
У нас, например, есть так называемые превентивные задержания. Абсолютно незаконные, когда люди в соцсетях обсуждают вопрос о том, что надо выйти на какой-то митинг или демонстрацию. И даже если она была разрешена, в согласованный день с утра этих людей начинают задерживать. И держат до вечера в полицейском участке, без предъявления каких-то обвинений. Просто держат, а потом заставляют писать какие-нибудь объяснительные, которые большинство из них писать отказывается. Потом выпускают — и скажи спасибо, что тебя отпустили.
Боюсь, что эту станцию Кыргызстан уже проехал. Вы, наверное, слышали историю о защитниках Кемпир-Абада. Их сначала тоже шельмовали, а потом арестовали, вменив им то, чего они не совершали — попытку свержения власти и так далее. Их продержали за решеткой год. И выпустили, видимо, с условием, что они будут молчать. Потому что с тех пор многие из них молчат.
Да, ну тут понятно. Технология та же самая.
А сталкиваются ли люди, попавшие в этот список «экстремистов», с невозможностью, например, продать или купить собственность в Казахстане?
Прямо в законе и в подзаконных актах не написано, что фигурант списка не может совершать сделки. Но, например, чтобы продать собственность, вы должны обратиться к нотариусу. И он увидит на экране ваш ИИН с отметкой, что вы включены в этот список.
Во-вторых, если вы продаете собственность, то за нее вы получаете какие-то деньги. А у вас ограничены возможности пользоваться деньгами, потому что вы в списке финансирующих терроризм и экстремизм.
Мы, кстати, правила об этом перечне пытались обжаловать в суде. Мы дошли до Верховного суда, и в ходе этих судебных разбирательств была тоже очень забавная, если можно так выразиться, картинка.
Согласно нашему гражданскому процессуальному законодательству, если суд считает, что вопрос не входит в его компетенцию, что он не может рассматриваться в суде, суд должен в своем решении написать, а куда с этим вопросом обращаться.
И вот суд первой инстанции нам написал, что правила внесения в перечень «экстремистов» не могут рассматриваться в порядке гражданского производства, и это не его компетенция. Но куда обращаться, не написал.
Мы — в апелляционный суд. Говорим: «Уважаемые, мы вас не спрашиваем уже об этих правилах. Мы спрашиваем, куда обращаться. Потому что, согласно такой-то статье гражданского процессуального кодекса, вы должны написать, куда обращаться». Апелляционный суд сделал такую же физиономию и тоже ответил, что мы не можем рассмотреть. Но ничего больше не сказал.
Мы обратились в Верховный суд. Но и Верховный суд сделал то же самое! То есть, три суда не выполнили требования закона. Они просто сделали вид, что они этот вопрос не слышали и следовать этой норме закона не хотят.
Граждане Казахстана, которые попали в этот список, сталкивались с какими-то проблемами за рубежом? Государства же обмениваются правовой информацией. Россияне, например, пишут, что иностранные банки, увидев флажок «экстремизма» напротив имени человека, не хотят разбираться и на всякий случай блокируют его счет. А потом человек долго ходит и напоминает, что вообще-то в России политический террор. И доказывает, что его включили в список экстремистов по политическим мотивам.
Я о таком пока не слышал — ну, кроме случаев, когда у осужденного еще срок не закончился. Например, он уехал за границу, а у него еще условный срок или или еще что-то продолжается. Проблемы обычно возникают в наших банках, где у человека счета.
Но тут еще надо отметить, что нормы, связанные с перечнем «экстремистов и террористов», появились в законодательстве Казахстана в 2016 году. И мы достаточно долго, лет пять или шесть с ними боролись. Потому что в первой редакции у человека не было возможности из этого списка уйти, пока не закончились все сроки: срок основного наказания, дополнительного и судимости.
Потом, в 2021 году, они добавили норму, что прокуратура, Комитет национальной безопасности и полиция имеют право сами исключить человека из этого перечня. Если сочтут, что его уже нет необходимости там держать. Хотя это тоже волюнтаризм, потому что непонятно, как они это решают.
И понятно, что, особенно по отношению к так называемым «религиозникам», они использовали это как кнут и пряник, чтобы вербовать в агенты, добывать информацию.
То есть, по сути, это поражение в правах, что-то вроде гражданской казни. Ты вроде бы гражданин, но если ты находишься внутри страны, ты сделать ничего не можешь. А вот с тобой могут сделать что угодно.
Ну, если вы помните, такая практика существовала и в Советском Союзе. Там это так и называлось: поражение в правах, когда человек буквально лишался целого ряда прав. Ну, помните, знаменитый «101 километр», и вот это вот все.
Кажется, и это мы уже переплюнули. В России есть «иноагенты», «нежелательные организации» и список экстремистов Росфинмониторинга. В Кыргызстане закон об «иностранных представителях» как будто пока не применялся. Но зато начали вносить в список экстремистов
У нас в Казахстане в 2016 году тоже появился перечень организаций и физических лиц, которые получают иностранное финансирование. Правда, ограничено это только тремя целями: если финансирование получено на социологические опросы, на любые виды правовой помощи, и если получатель занимается сбором и анализом и распространением информации. Последние два пункта бьют по правозащитникам и СМИ.
Сначала это было просто включено в Налоговый кодекс как обязанность отчитываться. С 2022 года власти стали публиковать перечень этих лиц. И, соответственно, всех, кто был включен, стали обзывать «иностранными агентами», хотя юридически такого термина у нас нет. А сейчас вот Министерство финансов предлагает с 1 января 2026 года включать в этот перечень наименование всех доноров иностранных, кто какую сумму дал и куда эти деньги потом пошли.
Все это, конечно, обосновывается «прозрачностью» для национальной безопасности. Хотя я недавно давал большое интервью и сказал, что ну какое отношение это имеет к национальной безопасности? Это же не про тех, кто что-то там скрыто делает, это «поиск под фонарем». Потому что все, кто включен в этот перечень, и так отчитываются, и все эти данные власти уже давным-давно собирают и имеют.
Все это нужно только для стигматизации, дискредитации, больше ни для чего. Как и в России. Единственное, что там «иноагентство» влечет за собой серьезнейшие поражения в правах, в том числе и в имуществе. У нас этого пока нет.
Как вы думаете, властям Казахстана удалось запугать людей? Они добились, чтобы граждане избегали лайкать и репостить материалы тех, кто причислен к экстремистам? Или люди по-прежнему все это смотрят и черпают какую-то информацию, которой нет в официальных источниках?
Наши власти действуют точечно. Они не идут с широким неводом, как в России, а бьют по самым известным активистам, которые обладают каким-то мобилизирующим потенциалом. Вокруг которых возникает какое-то бурление, на кого ориентируются люди. По таким, как Думан Мухаммедкарим — журналист, который сейчас находятся в местах лишения свободы. Или оппозиционный политик Марат Жыланбаев.
Поэтому пока они, скажем так, не создают ощущения, что нельзя ничего лайкать, ничего постить и так далее. Общество в целом продолжает пока что-то там читать, на что-то реагировать, и власти не особо на это давят.
Но в целом, в Казахстане ведь эти процессы начались не вчера. Они начались в 1998 году, когда был проведен тендер на радиочастоты и было уничтожено независимое радио и телевидение. Потом был 2006 год, когда оппозиционные партии начали признавать экстремистскими. В 2012 году произошел, по существу, разгром политической оппозиции, которой сейчас просто нет. Давлением на отдельных гражданских активистов власти уже просигналили обществу все, что хотели.
Признание кого-то экстремистом добавляет к этой атмосфере, так сказать, лишь немного осторожности. Но, тем не менее, мягкое сползание к более жесткому авторитаризму, конечно, очевидно.
Может быть, в этом смысле Кыргызстан уже впереди, потому что атмосфера страха у нас в обществе явно есть.
Да, это видно очень сильно, я вам прямо могу сказать, потому что я сам это наблюдаю. Я хорошо достаточно знаю Кыргызстан, я у вас множество раз был, я вел в Бишкеке последние лет шесть Школу по правам человека для молодых правозащитников.
И я заметил, что у вас очень резко стал себя вести Комитет национальной безопасности. Было видно, как он приобретал и приобрел очень большую силу, стал действовать достаточно жестко. И — самостоятельно, в значительной степени без политической оглядки, в частности, на международную реакцию.
В Казахстане не так, здесь это все политически очень управляемо. Казахстан и при господине Токаеве продолжает стараться демонстрировать определенную, ну, скажем так, политическую терпимость. При полном контроле и при зачистке поля.
А у вас в Кыргызстане я был последний раз в ноябре прошлого года — и уже было видно, конечно, вот это, так сказать, запугивание. Достаточно серьезное.
Такая же ситуация наблюдалась предыдущие лет пять в Таджикистане. Там, особенно после разгрома партии Исламского возрождения и событий в Горном Бадахшане, точно так же стали действовать. Из Таджикистана года три-четыре назад начали убегать правозащитники, журналисты, гражданские активисты. Потому что резко изменилась ситуация. И сейчас там тоже, конечно, никакой защитой политических прав и гражданских свобод заниматься практически уже невозможно.
Дисклеймер:
Октябрьский райсуд 27 октября признал деятельность соучредителя «Клоопа» Рината Тухватшина и материалы издания экстремистскими.
Теперь наши материалы опасно лайкать и комментировать, а также делиться ими — все это могут посчитать поддержкой экстремистской организации и распространением экстремистских материалов.
Но смотреть и читать все еще безопасно.
Если вы хотите поддержать нас, то продолжайте читать материалы и смотрите все ролики до конца – это побудит алгоритмы соцсетей распространять контент.
Большое спасибо!
Наш YouTube-канал: www.youtube.com/@kloopkg
Наша страница в Facebook: facebook.com/kloop.kg
Наш Instagram: instagram.com/kloopnews
Наш Telegram-канал: t.me/kloopnews
Мы в TikTok: www.tiktok.com/@kloopnews
Мы в Threads: www.threads.com/@kloopnews
Зеркало сайта Kloop:
Кыргызские власти просили Интерпол объявить сооснователя издания Рината Тухватшина в международный розыск для возможной экстрадиции. Однако стране отказали в запросе, так как посчитали его политически мотивированным.
Интерпол — это организации уголовной полиции, которая помогает странам сотрудничать в борьбе с преступностью по всему миру, в том числе объявляет людей в международный розыск.
«Конституция Интерпола содержит строгие правила, не допускающие использования нашей системы в политических целях, поэтому мы отклонили этот запрос», — сообщил OCCRP директор по коммуникациям Интерпола Сэмюэл Хит.
Тухватшин назвал позором то, что страна использует Интерпол для преследования журналистов, а не реальных преступников.
«Мне очень жаль, что кыргызские власти решили злоупотребить системой Интерпола. Я боюсь, что это может навредить репутации нашей страны […] Эта система создавалась для поиска опасных преступников по всему миру, но наши власти решили использовать ее для преследования журналистов — в данном случае меня», — сказал Тухватшин.
OCCRP узнал о том, что власти Кыргызстана пытались объявить журналиста в международный розыск 30 октября — через несколько дней после того, как Октябрьский областной суд признал деятельность сооснователя «Клоопа» и материалы издания экстремистскими.
Этим же приговором экстремистскими были объявлены материалы еще двух кыргызских изданий «Темиров Лайв» и «Айт Айт Десе» и деятельность их основателя Болота Темирова.
Все издания и их сооснователи намерены обжаловать приговор.
«Это очередной виток репрессий, который, к сожалению, ударит не только по нам, но и по всему Кыргызстану, как репутационно, так и с точки зрения криминализации огромного количества непричастных людей. Мы продолжаем работу, такие действия властей доказывают важность того, что мы делаем. Хочу подчеркнуть, что данный процесс прошел фактически заочно, и первую информацию от суда мы получили сегодня», — сказал Тухватшин.
Это первый случай в истории Кыргызстана, когда материалы СМИ признают экстремистским. Теперь материалы «Клоопа» опасно лайкать и комментировать, а также делиться ими — все это могут посчитать поддержкой экстремистской организации и распространением экстремистских материалов. Но смотреть и читать все еще безопасно.
Если вы хотите поддержать издание, то продолжайте читать материалы и смотрите все ролики до конца – это побудит алгоритмы соцсетей распространять контент.
Судья Октябрьского райсуда Абдырахманов Урматбек Аманович 27 октября вынес беспрецедентное для Кыргызстана решение — материалы изданий «Клооп», «Temirov Live» и «Айт Айт Десе», а также деятельность их основателей Рината Тухватшина и Болота Темирова были признаны экстремистскими.
Суд прошел заочно, осужденные узнали о приговоре из социальных сетей.
«Это очередной виток репрессий, который, к сожалению, ударит не только по нам, но и по всему Кыргызстану, как репутационно, так и с точки зрения криминализации огромного количества непричастных людей. Мы продолжаем работу, такие действия властей доказывают важность того, что мы делаем», — заявил сооснователь «Клоопа» Ринат Тухватшин.
Журналисты и издания намерены обжаловать приговор.
Так за что же именно материалы издания и деятельность их основателей признали экстремистскими? Если коротко — за критику власти. Но давайте разберемся подробнее.
Дисклеймер: Цитаты из решения суда приводятся без изменений
Суд прошел заочно. Издания и их основателей не известили, хотя знали, как выйти на связь
Согласно приговору, на заседании суда присутствовали представители Октябрьской прокуратуры, Главного следственного управления ГКНБ, Службы по регулированию и надзору в отрасли связи при Министерстве цифрового развития и инновационных технологий.
Отсутствие представителей СМИ и журналистов в суде объяснили тем, что по данным пограничной службы репортеры находятся не в Кыргызстане.
Власти могли хотя бы попробовать прислать извещение через социальные сети изданий, которые они точно знают и читали, потому что собирали материалы для дела. Или, например, связаться с Нурбеком Токтакуновым — адвокатом сооснователя «Клоопа» Рината Тухватшина.
Токтакунов официально проинформировал прокуратуру, ГКНБ и судебную систему о том, что он представляет интересы Тухватшина и о местонахождении последнего 15 октября этого года.
Почему госорганы и суд проигнорировали эти возможности известить журналистов о судебном заседании — не известно. Судья Абдырахманов решил, что раз репортеры выехали из страны, то он может рассмотреть дело и без них.
Какие доказательства предоставило обвинение?
Решающими доказательствами по делу были заключения Республиканского центра психиатрии и наркологии и судебно-лингвистической экспертизы — инструмент, который в последние годы используют в политических делах для преследования активистов, журналистов и правозащитников.
Конкретные материалы, которые изучали эксперты и которые в итоге суд признал экстремистскими, в приговоре не перечислены. Более того, в решении суда и отрывках из заключений экспертов, которые в нем приводятся, не разделяют материалы произведенные или якобы произведенные (по делу против операторов «Клоопа» мы уже знаем, что материалы по факту могут и вовсе не иметь никакого отношения к обвиняемым) Темировым, Тухватшиным или связанными с ними изданиями.
Среди материалов «Клоопа» также были новости с информацией о пресс-конференциях и официальных мероприятиях, текстами пресс-релизов, цитатами президента и других чиновников. В случае, если абсолютно все материалы издания признаны экстремистскими — значит ли это, что цитировать кыргызских чиновников и официальные пресс-релизы теперь тоже может считаться экстремистской деятельностью?
Согласно закону «О противодействии экстремистской деятельности», экстремистская деятельность — это действия по планированию, организации, подготовке и совершению деяний, направленных на насильственный захват власти, публичные призывы к насильственному захвату власти, сепаратистскую деятельность, вооруженный мятеж, возбуждение расовой, этнической, национальной, религиозной или межрегиональной вражды (розки), создание экстремистской организации и (или) участие в ее деятельности, финансирование экстремистской организации или экстремистской деятельности, изготовление, распространение и хранение экстремистских материалов, использование атрибутики и символики экстремистской организации, совершение иных деяний по экстремистским мотивам, сопряженных с насилием или приводящих к насильственным действиям, признаваемым таковыми уголовным законодательством Кыргызской Республики.
Создание журналистских материалов и критика властей не входит в перечень того, что согласно закону можно считать экстремизмом.
Но давайте подробнее разберем заключения экспертов.
«Информационный экстремизм»
Судебно-лингвистическую экспертизу 28 августа 2025 года провели специалисты судебно-экспертной службы при Министерстве юстиции.
В решении суда не говорится, какие именно материалы исследовали эксперты, но они нашли в них «признаки экстремистской деятельности как информационный экстремизм, направленные на дискредитацию правящей власти и государства в целом, создания негативного образа Кыргызской Республики и правящей власти».
Когда критика власти стала считаться экстремизмом — не понятно. Понятия «информационный экстремизм» в законе, кстати, тоже нет.
Далее эксперты заключают, что «общая направленность исследуемых материалов носит целенаправленный характер, как негативная информация, систематически распространяемая в интернет-пространстве. В представленных на исследование материалах есть лингвистические признаки призыва к массовым беспорядкам».
Призывы к массовым беспорядкам, даже если бы они были обнаружены в каких-либо материалах редакции, также по закону не являются экстремизмом.
«Психологический терроризм»
Республиканский центр психиатрии и наркологии (РЦПН) Министерства здравоохранения Кыргызской Республики дал свое заключение 30 сентября 2025 года.
«В представленных материалах имеются прямые, а также скрытые манипуляции негативного настроя против действующей власти и работы отдельных лиц, представителей действующей власти с целью подорвать авторитет, вызвать отрицательное отношение, призвать к свержению действующей власти, посеять хаос и сомнения в людей», — пишут эксперты.
Снова о критике власти, которая, как мы уже выяснили, не является экстремизмом и вообще не запрещена никакими писаными законами Кыргызстана.
По мнению сотрудников РЦПН, это можно оценивать как «психологический терроризм».
«Психологический терроризм с научной точки зрения — это методы устрашения и давления на психику людей, с целью вызвать страх, панику, потерю веры в себя и свое будущее, получить свою выгоду или добиться политических целей», — поясняется в заключении.
Понятия «психологический терроризм» также нет ни в законе «О противодействии экстремистской деятельности», ни в каком-либо другом.
Впрочем психологи также назвали деятельность Тухватшина и Темирова «информационным экстремизмом», но теперь уже с точки зрения психологии.
В чьей же все-таки компетенции определять «информационный экстремизм»: психологов или лингвистов — не понятно.
«Материалы, которые были проанализированы экспертами — в формате их подачи обществу через интернет-ресурсы — с точки зрения психологии создают прямую угрозу на общественную безопасность и отсутствие надежды на светлое будущее в Кыргызстане у населения», — уверены эксперты РЦПН.
Решение суда
Такие выводы экспертов судью Абдырахманова вполне устроили и он вынес обвинительный приговор.
«Суд, принимая во внимание преступную коммуникативную направленность материалов медиа-проектов, а также деятельность их руководителей на свержение действующей власти и их представителей, в целях обеспечения защиты прав и свобод человека и гражданина, основ конституционного строя и национальной безопасности Кыргызской Республики, считает заявление обоснованным и подлежащим удовлетворению в полном объеме», — говорится в заключении.
Приговоры по таким делам вступают в силу сразу. Обжаловать можно в Верховный суд, что СМИ и их основатели и намерены сделать. Решение Верховного суда будет окончательным на территории Кыргызстана, дальше можно будет судиться только в международных судах.
Это первый случай в истории Кыргызстана, когда СМИ признают экстремистскими. Теперь материалы изданий опасно лайкать и комментировать, а также делиться ими — все это могут посчитать поддержкой экстремистской организации и распространением экстремистских материалов.
Но смотреть и читать все еще безопасно.
Если вы хотите поддержать издания, то продолжайте читать материалы и смотрите все ролики до конца – это побудит алгоритмы соцсетей распространять контент.
Октябрьский райсуд Бишкека вынес решение 27 октября. Материалы «Клоопа», «Темиров Лайв» и «Айт Айт Десе», а также основателей изданий Болот Темиров и Ринат Тухватшин признаны экстремистскими.
Какие именно материалы были признаны экстремистскими — пока не известно.
Представители СМИ узнали об этом из соцсетей, которые начали распространять информацию до официального релиза от суда. Одним из первых об этом сообщил сторонник главы ГКНБ Өткурбек Рахманов на своей странице в «Фейсбуке».
Руководство всех трех медиа сообщило, что не знало о судебном заседании и намерено обжаловать приговор.
«Это очередной виток репрессий, который, к сожалению, ударит не только по нам, но и по всему Кыргызстану, как репутационно, так и с точки зрения криминализации огромного количества непричастных людей. Мы продолжаем работу, такие действия властей доказывают важность того, что мы делаем. Хочу подчеркнуть, что данный процесс прошел фактически заочно, и первую информацию от суда мы получили сегодня», — заявил сооснователь «Клоопа» Ринат Тухватшин.
