1 min read

«Внешне спокойные, но очень обидчивые», «атаковали преподавателей градом вопросов», «трудолюбивые и настырные» — бишкекчане поделились своими воспоминаниями об иностранных студентах, обучавшихся в советском Фрунзе.

Азиз Нурматов учился в аспирантуре в 1990-1993 годы. Он вспоминает о своих стажёрах из Норвегии.

С нашей точки зрения иностранные студенты ничем не занимались. С точки зрения советского студента «они били балду», вели себя очень странно. У них было отдельное расписание, они выбирали себе преподавателя.

studenty-iz-norvegii-001

Все приходили к какому-то преподавателю, распределялись, потом они собирались в комнате и начинали обмениваться мнениями и впечатлениями об этом преподавателе. Через два-три занятия большая часть концентрировалась на занятиях отдельных преподавателей, а остальных напрочь игнорировали.

Позже мы узнали, что это была так называемая болонская система образования, в которой студент сам волен выбирать нужный ему курс.

Они еще смущали нас тем, что могли свободно заходить в «святая в святых», как нам тогда казалось, в деканат, в диспетчерскую и могли выразить свои пожелания, что для нас было в непривычку.

Мы более ответственно относились к учебе в том плане, что нужно отсиживать все пары, а они могли спокойно уйти с пары и сказать: «Можно я возьму самостоятельную работу», и не просиживали часами в библиотеке.

Они буквально могли атаковать преподавателя градом вопросов, это тоже было непривычно, как бы требуя все знания, за которое они платили.

За каждым аспирантом закреплялись стажеры. Они учились языку, знакомились с советской действительностью, за это нам перепадала мало мальская доплата – в то суровое время (инфляция) она была весьма кстати.

Студенты пользовались любой возможностью куда-то съездить. Например, за все время пребывания они сумели съездить в Самарканд, Ташкент, Бухару, Алматы, Киев, некоторые даже в Индию.

Еще одна характерность, они в больших количествах привозили с собой дефицитное баночное пиво, сигареты, шоколад, некоторые предпочитали табак и привозили специальную бумагу самокрутку и сворачивали здесь. Но коммерцией не занимались, иногда угощали, в основном, для своего потребления.

Дни рождения были также необычны с нашей точки зрения. За день до даты объявлялось, что у кого-то именины и приглашаются все желающие, отдельно персонально не было.

Приходили к ним в комнату, там стоял своеобразный шведский стол: в упаковках «Пепси», пиво, «Кола», шоколад, кофе, колбаски небольшие. Напоминало нынешний кофе-брейк.

Люди собирались вокруг стола, несколько желающих высказывались, а потом все разбредались по комнате или по квартире, кто-то играл в шахматы, слушал музыку, беседовал, а хозяин с пивом или другим напитком расхаживал по гостям, спрашивая, не скучно ли им.

«Неважно, как выглядят твои кеды, главное, где ты в них расхаживаешь» – вот по такому принципу они жили. Чувствовался вкус, было видно, что они умеют одеваться.

Обритые наголо, либо с длинными волосами, и бесконечная скрупулезная экономия, хотя когда мы их приглашали на советские посиделки, то они ни в чем себе не отказывали и отъедались по мере возможностей. Ели за милую душу и пили точно также. Не устраивали разборок и знали свою дозу, мы не видели их ищущими приключений, они всегда держались дружно.

Могли спеть вполголоса, максимум дружелюбия, максимум открытые. В силу менталитета мало разговаривали, общались только с теми, с кем сдружились.

studenty-iz-Norvegii-002

Когда приглашали их в гости, они всегда спрашивали, можно ли искупаться, потому что наши общежития были лишены таких элементарных удобств. И спрашивали, сколько можно налить холодной и горячей воды, это связано с тем, что у них были водяные счетчики, а у нас тогда их не было.

Очень восхищались природой, войлоком, сувенирной продукцией.

Некоторые наши обычаи были схожи с обычаями, которые соблюдали в отдаленных селах Норвегии, где также, как почетный устукан, подавалась голова барана.

Лариса Гарающенко, научный редактор журнала «Русский язык и литература в школах Кыргызстана», вспоминает о студентках из Монголии.

Работала с иностранными студентами в 1985 году. Это было в профессиональном техническом училище №17, которое готовило специалистов для легкой промышленности – швеи, закройщицы, прядильщицы.

ph1-1068x741

Это были 14-15-летние девочки из Монголии, которые закончили восемь классов, и они здесь учились три года. В первый год учили русский язык, по шесть часов занятий, и к концу года они неплохо уже говорили.

Это были чисто монгольские группы. Приезжало обычно больше 10 групп по восемь девочек, всего от 100 до 150 человек.

Я не воспринимала их как иностранных студентов, я воспринимала их как детей. Они очень гордились тем, что приехали в Кыргызстан учиться, потому что это была часть Советского союза.

Для них было важно, что они учатся в Советском союзе. Наш город олицетворял для них весь СССР. Поэтому мы, преподаватели, тоже старались относится к ним со всей теплотой, чтобы не уронить честь страны. Уезжали они не разочарованными.

Эти девочки очень влюблялись в своих преподавателей. Очень добрые, искренние в своих чувствах, я получала большое удовольствие от работы, от общения с ними, потом мне присылали письма с Монголии, хотя я преподавала им только один год.

Многие в общественном транспорте, на улицах принимали их за кыргызов. Внешне спокойные, но очень обидчивые, близко все принимали к сердцу, эмоциональные. Если видели, что человек хороший, они тянулись к нему всей душой, все ему готовы были отдать.

Стеснялись, что плохо знают русский язык и поэтому общались только внутри группы. У них не принято было обращаться по имени и отчеству, и как у нас «мугалим» (учитель), обращались ко мне «бакша». «Ой, бакша, скажите, пожалуйста. Бакша, дайте!». Такое уважительно отношение к учителю было.

Они звонили мне, я приходила к ним в гости в общежитие. Посиделки с ними проводились по советским стандартам. Монголия ведь также была социалистической страной.

1985-g.-1068x883

Устроить пышные посиделки они не могли, и денег не было у них, обычно это был чай, конфеты. Я помню они предлагали мне чай с маслом сливочным, с молоком и с солью.

Привозили с собой много монгольских сувениров, и на каждый праздник – 7 ноября, 8 марта, Новый год — они обязательно дарили подарки. Отказать было неудобно, потому что девочки обижались.

Предприниматель Ахмет Дюйшеев

Среди всех иностранцев, которые учились в годы Перестройки в тогдашнем Фрунзе, наиболее ущемленной группой были вьетнамцы, афганцы и монголы. Вьетнамцы и монголы, в силу того, что были нашими братьями из социалистического блока, испытывали те же трудности.

Большинство вьетнамцев мечтали уехать из страны и устроиться на работу в предприятия легкой промышленности, машиностроения. Те вьетнамцы, которые учились в СССР, были как привилегированная каста, остальные их соотечественники смотрели на них с завистью.

P_20160202_153137-1068x601

Жили замкнуто, редко общались с представителями других национальностей, практически вели уединенный образ жизни. Трудолюбивые и настырные.

Я так думаю, в начале 1990-х они развернули массовые подпольные швейные цеха, они были зачинателями этого дела. И первые адидасы к нам поступали не с Китая, а с Вьетнама. Увозили отсюда антибиотики любой группы, начиная с пенициллина заканчивая бисептолом.

P_20160202_162818-1068x601

Монголы изредка привозили шерстяные изделия, полушубки. Не совсем высокого качества, но которые, тем не менее, тоже пользовались спросом. Они были наиболее тихой группой, ничем не выделялись, жили уединенно. Дружили с нашими девушками и женились.

К 1990 году, когда наши войска были выведены из Афганистана, многие афганские студенты, в силу того, что там поменялась власть, не имели возможность уехать на родину и оказались в непростом положении – не уехать и не устроиться на работу, потому что у нас самих была массовая безработица.

Они подрабатывали мелким бизнесом, через старых знакомых, копили деньги, чтобы уехать на запад.

Самой многочисленной группой были иракцы и сирийцы.

Большинство сирийцев, несмотря на устоявшееся представление о мусульманах, вели отнюдь не аскетичный образ жизни. Занимались импортом ширпотреба, техники.

Jpeg
Jpeg

На эти деньги вели, вполне можно сказать, разгульный образ жизни, не все, но определенная часть. У них всегда можно было разжиться импортными напитками, сигаретами. Джинсы, рубашки, косметику и другие вещи можно было купить.

Иракцы-сунниты и иракцы-шииты — среди них было немало тех, кто читал намаз. Они осторожно интересовались, предлагали литературу религиозную, показывали фотографии Саддама Хусейна.

Расхваливали свою землю, угощали финиками, приглашали к себе в гости. Говорили, что за один доллар можно заправить целый бак горючего. Для нас тема горючего в 1990-е годы была острой.

Наиболее закрытой группой были сербы. Наверное, ситуация в своей стране угнетала их. Через некоторое время они дружно уехали домой.

Излюбленным местом отдыха всех иностранцев была гостиница «Кыргызстан» (ныне «Хаятт»), там они все «тусовались». Второй точкой – бар гостиницы “Ала-Тоо” возле железно-дорожного вокзала. Одно из немногих мест, где можно было купить «Кока-Колу», сигареты. Все приходили туда, знакомились.

Автор: Бактыгуль Мидинова
Фото: архивы газет и личные снимки респондентов

По теме:

  • Президенты Сирии и Египта: известные выпускники кыргызского авиаучилища
  • «Побои, поборы и оскорбления». Чем недовольны индийские студенты в Оше?
  • Чучукгейт: Как мы друг друга не поняли (в очередной раз)