Новые сталинцы. Почему молодые кыргызстанцы любят Советский Союз и «вождя народов»

Владимир Пчелин. «Историческое решение о вооруженном восстании 10 октября 1917 года». Фрагмент

Коммунисты и социалисты в Кыргызстане — это уже не только те, чья молодость прошла в СССР. В стране выросло новое поколение сталинистов или, как они сами себя называют, сталинцев. Кто они и почему придерживаются таких взглядов?

Партия коммунистов Кыргызстана (ПКК) сейчас никак не представлена в парламенте, хотя на протяжении 15 лет — с 1995 по 2010 годы — имела в нем места.

Несмотря на отсутствие реальной власти у коммунистов, они продолжают свою работу: регулярно проводят партийные съезды, принимают в свои ряды молодежь и даже организовывают в регионах пионерские лагеря для детей.

В прошлом костяк коммунистов Кыргызстана в основном составляли старые партийные работники, чье детство прошло в эпоху Советского Союза, и кто ностальгировал по ушедшим временам.

Однако недавно, летом этого года, новый молодой состав коммунистов дал о себе знать — 20-летние члены партии попытались переименовать главную улицу Бишкека, проспект Чуй, в проспект Сталина, и они же годом ранее предлагали установить в столице памятник вождю коммунизма.

Отношение к Сталину среди историков в Кыргызстане скорее негативное — его обвиняют в убийствах кыргызских интеллигентов и репрессиях. Но молодые коммунисты (называющие себя не сталинистами, а сталинцами) настаивают на том, что фигура неоднозначного лидера СССР может стать символом страха для кыргызских коррупционеров.

Kloop.kg поговорил с новым поколением кыргызских сталинцев, чтобы узнать, что они думают о политике и репрессиях, и кто их кумиры, кроме «вождя народов».

Глеб Ким, 25 лет, преподаватель оперного вокала в Кыргызской национальной консерватории

Я, как и многие мои ровесники, вырос на компьютерных играх — Red Alert, Sudden Strike, «Блицкриг» — мне очень нравилась советская символика, поэтому я себя отождествлял с советским человеком. Потом я сознательно стал изучать советскую систему уже с научной точки зрения, ее политическую и экономическую модель. Я в ней нисколько не разочаровался.

В коммунистическую партию я пытался вступить еще когда мне было 15 лет, но у нас уже не было комсомола, и мне пришлось ждать три года. Все это время я общался с партийцами и взаимодействовал с партией. На свой 18-й день рождения я вступил в партию и получил свой партийный билет — я в ней уже 8 лет. После меня в ПКК вступила и моя мама.


Я считаю коммунистическую систему самой лучшей. А люди ее не понимают, потому что эту политическую систему нам представляют как какой-то концлагерь, ГУЛаг.


Люди часто пугаются, когда я говорю о своих взглядах. Коммунист сейчас представляется, как русский солдат эпохи 70-х годов в западном восприятии: человек с автоматом Калашникова, в шапке-ушанке и в рваных штанах с красной повязкой, который готов пойти и всех репрессировать.

Но в моем окружении достаточно много сочувствующих. Я не стремлюсь их привести в партию — она должна оцениваться в первую очередь не по количеству, а по качеству. В Петрограде на момент революции не было и 20 коммунистов — были те, кто смогли возглавить народ.

Борис Кустодиев. «Большевик». 1920 г. Фрагмент

Я считаю коммунистическую систему самой лучшей, которая может быть. А люди ее не понимают, потому что эту политическую систему нам представляют как какой-то концлагерь, ГУЛаг. Туда всех загоняют и запрещают косметику, потому что это индивидуализм, заставляют надевать одинаковую одежду, заставляют пахать. Но коммунизм — это в первую очередь экономическая модель, в которой основной упор делается не на получение сверхприбыли, как при капитализме, а на справедливое разделение труда и максимальное увеличение благ при максимальном снижении их стоимости.

Это не утопия, а отдаленное будущее. Потому что производственных мощностей у Кыргызстана нет. Пока Кыргызстан — это средневековая экономическая колония. Но сейчас возвращаться к тому, что было в советские времена, не имеет смысла. Появились новые технологии — нужно делать поправки под современные реалии и делать новое.


Сталин для нас — это образ, заключающий в себе огромное количество положительных факторов. Нельзя сказать, что он был каким-то святым — были и минусы, конечно.


Неправильно называть нас «сталинистами». Это западное слово, мы называем себя  «сталинцами». Зачем нам нужен памятник Сталину? Зачем улица в честь него? Нам они нужны, потому что для нас очень важны символы. А человек, познакомившийся с теми или иными образами, хочет их познать. Нам они нужны, чтобы школьники, которые думают, что Ленин – это последний русский царь, интересовались, кто это на самом деле. Каждый памятник — это солдат на службе истории.

Самуил Адливанкин. «Первый сталинский маршрут». 1936 г. Фрагмент

Сталин для нас — это образ, заключающий в себе огромное количество положительных факторов. Нельзя сказать, что он был каким-то святым — были и минусы, конечно. Но с чем он у нас ассоциируется? Это практик, великий практик коммунизма. В первую пятилетку с 1928 по 1933 годы было построено 1500 промышленных предприятий — то есть, примерно три предприятия каждые два дня. Во вторую – более 4500 предприятий – по пять заводов каждые два дня. Это самый большой экономический рост в мире. Даже по современным меркам никто быстрее не развивался. Сталин был великим экономистом.

А потом был развеян культ Сталина, хотя, по-моему личному мнению, он был последним коммунистическим лидером, потому что после его смерти страна начала катиться к капитализму.


Само государство — это аппарат насилия, и репрессии свойственны всем странам. И человек, севший за убийство ребенка — тоже жертва репрессий.


Что такое оккупация Кыргызстана советской властью? А Кыргызстан до советской власти существовал? Он был частью Туркестанской губернии Российской империи. Именно Советский Союз дал Кыргызстану нынешние границы. И всех интеллигентов, некоторые из которых попали под репрессии из-за того, что они что-то нарушали, воспитала советская власть.

Что такое репрессии? Страшное слово, правда? Это проводимые государством меры с целью сохранения соблюдения законности. Вот Чикатило, маньяка, репрессировали. Только представьте — он умер за ваши грехи. Само государство — это аппарат насилия, и репрессии свойственны всем странам. И человек, севший за убийство ребенка — тоже жертва репрессий.

Мне удалось познакомиться с архивами НКВД — по их данным, общее число казненных варьируется от 600 до 850 тысяч человек, а не те 150 миллионов, взятые товарищем Солженицыным с потолка, наверное.


Я склоняюсь к мнению, что есть люди, которых можно перевоспитать в тюрьме, а есть те, кого должны утилизировать.


Тогда это была необходимая мера. Было очень много политических потрясений, и доверять кому-то было сложно. Репрессии соответствовали своему времени. Если при Иване Грозном было на кол сажать нормой, то при Сталине — расстреливать воров и шпионов. Вот сейчас, например, для современного мира, точнее, для США норма — посадить преступника на электрический стул. Это тоже репрессия. В Америке вообще показательно транслируют смертную казнь: «Ребята, так делать нельзя».

Я склоняюсь к мнению, что есть люди, которых можно перевоспитать в тюрьме, а есть те, кого должны утилизировать. Я считаю, что «вышка» нужна за педофилию, за воровство среди чиновников и депутатов, за государственную измену.

Несмотря на то, что наш лидер Исхак Масалиев поддержал Бабанова, члены ПКК и беспартийные коммунисты будут голосовать против всех. Для нас все кандидаты — просто популисты. Коммунистов нет в парламенте, и свою кандидатуру на президентских выборах лидер партии снял — мы столкнулись с тем, что юридическое равноправие у нас в стране не сходится с экономическим. Мы просто не смогли собрать ту сумму, которую нужно внести.

Спонсоров у партии нет: мы не выгодны ни одному из капиталистов, потому что мы тут же начнем их топить. А они будут протаскивать, естественно, только своих марионеток. Мы выгодны только народу, потому что сами из народа.

Амантур Манапбаев, 22 года, работник штаба Партии коммунистов Кыргызстана

Коммунизмом я увлекся еще в старших классах. Конечно, одноклассники не понимали, среди них я был как белая ворона. Они читали учебники, а я пытался понять идеи марксизма. Некоторые даже пытались упрекать меня: якобы при Союзе кыргызский народ был ущемлен, а я тут опять прошлое хочу вернуть.

Мама даже пришла в штаб в прошлом году, когда я официально вступил в партию, принял второе партийное имя Амантур Пугачев и получил свой партийный билет. Она думала, что это какая-то секта и просила вернуть ей сына. Она тоже не любила СССР, несмотря на то, что мой отец был коммунистом. Но потом она все поняла и приняла мое решение, даже моей сестренке разрешила вступить в партию. Моя жена тоже сначала не понимала мое увлечение политикой, но сейчас тоже в партии.


Больше не будет буржуйских мест, куда могут ходить только богатые — тот же самый «Народный». Простой народ на базаре закупается.


Я не хочу возвращать Советский Союз. Я просто хочу построить в Кыргызстане кыргызскую версию коммунизма. По нашему плану, больше не будет буржуйских мест, куда могут ходить только богатые — тот же самый «Народный». Простой народ на базаре закупается. Все будут равны, и не будет такого большого отрыва богатых от бедных.

Амшей Нюренберг. «Буржуазная сволочь». 1929 г. Фрагмент

Фермеры объединятся в колхозы и смогут помогать друг другу, им будет легче работать — в нашей стране поднимется агропромышленность без участия государства. Пусть народ не надеется на правительство, а сам объединяется.


Сейчас нашему правительству сильно не хватает Сталина и его твердости, вот мы и хотим, чтобы это имя как тень напоминало им о репрессиях.


По моим убеждениям, в Советском Союзе правда было лучше, потому что тогда люди были обеспечены всем. А Иосиф Сталин, пусть на жестокости, но поставил на ноги страну после войны.

Его имя до сих пор наводит ужас на коррупционеров, именно поэтому мы и хотим переименовать проспект Чуй в проспект Сталина. Раньше он так и назывался — мы просто хотим вернуть историческую правду. Сейчас нашему правительству сильно не хватает Сталина и его твердости, вот мы и хотим, чтобы имя Сталина как тень напоминало им о репрессиях.

Но нашу попытку пресекли милиционеры, задержав нас. Они сравнили нас с диверсантами какими-то. Постоянно говорили: «Зачем вам это нужно?», «Вы ничего не понимаете», «Глупые мальчишки». Потом назначили суд, и мы готовились к нему, но, как оказалось по закону, к нам не за что придраться, поэтому отпустили. Только оштрафовали, проведя «воспитательную беседу», как будто мы хулиганы какие-то.


Мы предлагаем вернуть смертную казнь за взятку в особо крупном размере и за изнасилование малолетних.


А Сталин, между прочим, дело говорил! Например, вот цитата: «Не нравится — критикуй, критикуешь — предлагай, предлагаешь — делай, делаешь — отвечай». Я бы хотел, чтобы все по такому принципу жили.

Александр Дейнека. «Левый марш». 1941 г.

Моим кумиром стал Исхак Раззаков: когда его убрали с поста, многие говорили, что это был последний верный человека Сталина. А ведь при его руководстве и правда следовали воле Сталина.

Сейчас я возглавляю пиар-отдел партии коммунистов, в интернете создал и продвигаю отдельную от нее страницу движения «Коалиция левых сил». Мы предлагаем вернуть смертную казнь за взятку в особо крупном размере и за изнасилование малолетних — так было в СССР, и я считаю, что это правильно.

Ырыс Койчукеева, 40 лет, эксперт Комитета по экономической и фискальной политике Жогорку Кенеша

Я давно уже в партии. Пришла в нее случайно, несмотря на то, что я по специальности экономист, и должна была работать в банке. Но там мне не нравилось — я не видела себя в той цифровой системе. Мне хотелось чего-то большего, в этом выражался мой максимализм. Я сама ушла оттуда — мне хотелось делать что-то значимое.

Я работала помощником одного депутата Жогорку Кенеша до первой революции в 2005 году. Потом он ушел из парламента, и я осталась без работы. Тогда начало формироваться много партий — около сотни. А у меня был друг, который позвал меня в партию большевиков.


Важна идея, основанная на теории, которая уже была успешно реализована.


Честно говоря, тогда нужна была работа, а взгляды сформировались чуть позже, когда начала работать, когда начала общаться с однопартийцами. Буквально за два месяца меня затянуло — я поняла, что это мое, что мне это нравится.

Я считаю, что важна идея, основанная на теории, которая уже была успешно реализована. Многие сейчас прикрываются идеей, которая может быть пустой. Своего рода двуличие в других партиях. А в этой партии все как на ладони. Мы имеем практику СССР, и мы имеем теорию. Незачем изобретать новое, когда оно уже существует. Сейчас мы из прошлого вспоминаем негатив, но было ведь и что-то хорошее.

Константин Юон. «Новая планета». 1921 г. Фрагмент.

Одним из моих кумиров стал Абсамат Масалиев. Я видела его лично и меня всегда поражала его простота, насколько он легко передал власть Акаеву. Как он всегда высказывался, что добро всегда возвращается, что наши намерения должны быть чисты и честны. Это как идеология нашей партии. Многие пытаются взять это за основу, но у них не получается, а у нас получается.


Они говорили: «Ну что такое большевизм? Он был, он умер». А я отвечаю: «Я так живу. Пока есть я, я его вижу, и он есть»


К моим новым политическим взглядам родители отнеслись спокойно. Они ведь жили при этой системе. Но есть категория родственников, которые, откровенно говоря, посмеивались над этим. Они говорили: «Ну что такое большевизм? Он был, он умер». А я отвечаю: «Я так живу. Пока есть я, я его вижу, и он есть».

Но я не навязываю свои взгляды, и своего ребенка я не стану заставлять идти в партию. В этом плане я демократична: чем решит заниматься, пусть тем и занимается.

Жалил Джапиев 33 года, врач бишкекской скорой помощи, социалист

Я был ребенком, когда Советский Союз развалился, поэтому я помню, каково это — жить при том режиме. Тогда все были равны, и каждый старался на благо страны. Все были заняты: дети — детскими садами и пионерлагерями, молодежь — учебой, взрослые — работой. Всем хватало мест. Была работа, люди были гораздо образованней.

Я с детства читал сочинения Ленина, работы Маркса и Энгельса. В школе и в университете меня не понимали — говорили, что я помешан на прошлом. Но для меня политика большевиков ближе всего.

Ностальгия по тому времени сохранилась и у моих родителей, поэтому они не были против, когда я вступил в партию. Хотя до сих пор относятся к нашему движению скептично. А я упертый — все равно верю, что кыргызы, как и китайцы, могут на коммунизме поднять свою экономику.


Конечно, были перегибы, которые Ленин бы не допустил. Это политика Сталина, но и она тоже верная — тогда, чтобы держать власть, нужно было быть жестоким.


Сейчас Партия коммунистов Кыргызстана не пытается вернуть СССР. Это невозможно, несмотря на то, что в 1991 году почти все союзные страны проголосовали против развала Союза. Наш кыргызский коммунизм направлен на объединение нашего народа и поднятие его экономики, как в Китае.

Многие этого не понимают и критикуют нас. Пишут, что мы якобы не кыргызы, что нас спонсирует Кремль, что мы не понимаем, как давили на нас русские власти, репрессии вспоминают. Но ведь репрессировали не только кыргызов: русских, украинцев и другие нации тоже казнили за подозрение в шпионаже и другом.

Конечно, были перегибы, которые Ленин бы не допустил. Это политика Сталина, но и она тоже верная — тогда, чтобы держать власть, нужно было быть жестоким. Зато какую страшную войну победили! Гордость берет.

Нурзлан Исмаилов, 22 года, студент магистратуры Аграрного университета

В ПКК я пришел по убеждениям своего отца — он состоял в ней с 1997 по 2003 годы. О себе могу рассказать, что мои корни, то есть моя семья — обычные люди. Нет никаких буржуазных людей — мы обычные, простые, так сказать.

С самого детства, по настоянию отца, коммунистическая идеология была для меня близка. Потому что при социализме было равенство, это меня привлекало с самого детства. Я изучал литературу, атласы, статьи о социализме, но не вступал в партию.

Решительно я захотел и вступил в партию в прошлом году — после смерти Фиделя Кастро. Тогда о нем начали много писать, показывать фильмы, и меня как-то вот затянуло.

Почему именно он? Потому что он был полностью в окружении либералов и демократов, и я поражался тому, что на его жизнь было около 700 покушений, а он продолжал возглавлять коммунистическую Кубу. Я считаю, что он был настоящим лидером.


Сталина обвиняют сейчас в жестокости. Понимаю этих людей: много интеллигенции погибло, но и Сталина тоже понимаю. Надо было сократить тех людей, которых он считал шпионами, чтобы защитить государство.


Почему именно Кастро? Потому что он был полностью в окружении либералов и демократов, и я поражался тому, что на его жизнь было около 700 покушений, а он продолжал возглавлять коммунистическую Кубу. Я считаю, что он был настоящим лидером.

Как сверстники, так и некоторые мои родственники относятся к этому с усмешкой. Мне кажется, они просто пока еще не познали ту идеологию. Они так усмехаются, потому что просто не знают сути.

Эти презренные к СССР взгляды формирует пропаганда, в которой нам постоянно говорят, что при Союзе было плохо. И эта пропаганда длится уже давно. Точнее, переписывание истории. Поэтому все, что мы смотрим по телевизору, читаем в учебниках, не совсем правда. Да, я не спорю, в последние годы Союза было не все хорошо. Но, если учитывать правление Сталина до 60-х годов, все было хорошо, а там дальше все вело к распаду.


Сейчас нашим политикам не хватает жестокости и тотального контроля, чтобы не допустить влияния различных террористических организаций.


Да, Сталина обвиняют сейчас в жестокости. Понимаю этих людей: много интеллигенции погибло, но и Сталина тоже понимаю. Надо было сократить тех людей, которых он считал шпионами, чтобы защитить государство. Он считал, что эти люди могли навредить, и обратно могла вернуться империя, бедность, и наступил бы крах. Поэтому он хотел очистить все и построить на новом месте социализм.

Георгий Рейнер. «За советскую власть»

И даже после войны мы быстро оправились, и это человек из Советского Союза был первым в космосе. В этом, я считаю, заслуга Сталина.

Сейчас нашим политикам не хватает жестокости и тотального контроля, чтобы не допустить влияния различных террористических организаций. Я бы хотел, чтобы вернулись репрессии, но более либеральные. Тогда, когда эти репрессии проводились, не было такого суда, как сейчас — тогда нельзя было с помощью телефона принести доказательства и оправдать себя. И многие, скорее всего, были репрессированы не за что.

Фото: Александра Титова