Президент Кыргызстана Садыр Жапаров любит цитировать сингапурского премьера Ли Куан Ю, который говорил, что политика — это не игра в карты.
Похоже, Жапаров его не послушался и проиграл Кыргызстан в геополитическом казино.
Под геополитическим казино я подразумеваю войну России с Украиной.
И я прошу меня понять правильно. Я не хочу показаться циничным. Я смотрю новости с этой войны каждый день. Для меня война — это мальчик возле могилы матери во дворе жилого дома в Буче, девятимесячная девочка, которой оторвало ногу во время попадания российского боевого дрона в жилой дом, российские солдаты, обезглавливающие украинских военнопленных.
Но для многих война — это и еще и время зарабатывать на продаже и перепродаже оружия, обходе санкций и торговле рукопожатностью. На войне зарабатывают не только отдельные люди, но и целые страны. Риски, правда, тоже не маленькие — война все-таки, дело серьезное.
Видимо, в 2022 году Жапаров тоже решил заработать на войне и сыграл по-крупному: вместо нейтралитета сделал ставку на активную поддержку России.
Сегодня я постараюсь разобрать, что он надеялся выиграть, почему проиграл, и какую цену заплатил за эту игру Кыргызстан.
Но сначала — небольшая история из моей жизни.
В 2022 году, когда Россия начала полномасштабное вторжение в Украину, я впервые в жизни организовал митинг — не как руководитель какой-либо организации, а лично, от себя.
Это был митинг против войны и путинизации Кыргызстана. Перед митингом я ходил по улицам Бишкека и разговаривал с людьми. На самом митинге были и те, кто не разделял мою позицию, с ними я тоже общался.
Но вот что интересно: никто, ни один человек не сказал мне, что Кыргызстан должен полностью поддержать Россию. Даже самые непримиримые критики говорили одно и то же: мы маленькая страна, нам нужно быть осторожными, нам нужен нейтралитет.
На митинге меня и других участников задержала милиция — вежливо, на пару часов. Потом кыргызский суд меня оправдал. Как и всех остальных участников. Казалось, что тогда и государство, как институт, понимало, что важно выдержать нейтралитет. Но, по всей видимости, у Жапарова были другие планы.
Как доказать, что Жапаров поставил именно на поддержку России, а не на нейтралитет? Я сравниваю только эти две опции, потому что понятно, что Кыргызстан, в силу своего геополитического положения, не мог идти на риск открытого конфликта с Россией.
Ставка Жапарова — торговля рукопожатностью
Начнём с простого факта. В 2023 году Международный уголовный суд выдал ордер на арест Владимира Путина за военные преступления. После этого Путин практически перестал ездить за рубеж. Первой страной, которую он всё же посетил, стал Кыргызстан. Причем пригласил его сам Садыр Жапаров.
Кыргызстан не подписал Римский статут, и юридически задерживать Путина был не обязан. Но быть первым — это всегда выбор. Первым не становятся случайно. Это сигнал. И сигнал был послан очень чётко.
Ставка Жапарова — обход санкций
Но визит Путина — это символ. Давайте поговорим о деньгах, а именно об обходе санкций, наложенных Европой и США на Россию, чтобы заставить ее прекратить агрессию против Украины.
Все страны СНГ в той или иной мере помогали России обходить санкции. Это, к сожалению, почти неизбежно — рыночная экономика, коррумпированные таможни, серые схемы. Но Кыргызстан, в лице Жапарова, пошёл дальше всех.
Это достаточно серьезное обвинение, так что давайте разберём его по пунктам.
Во-первых, надо понять, какие именно схемы обхода санкций действовали на территории нашей страны и сколько денег через них прокачали.
Во-вторых, надо показать, что за этими схемами стоит не просто частный бизнес, а именно российское государство.
И в-третьих, следует доказать, что Жапаров не мог не знать о существовании этих схем, нес личную ответственность за их создание, и получил личную выгоду от их реализации.
Какие схемы действовали?
Начнём с первого пункта — со схем. После того как в 2022 году Россия начала полномасштабное вторжение в Украину, Запад ввёл против неё масштабные санкции. Крупнейшие российские банки оказались отрезаны от международной финансовой системы. Россия не могла платить за импорт, не могла получать экспортную выручку, не могла финансировать свою военную машину через обычные каналы. Ей срочно понадобились обходные пути. И один из главных таких путей был выстроен через Кыргызстан — с помощью следующих инструментов:
Первый — стейблкоин A7A5: криптовалюта, привязанная к рублю, которая позволяет переводить деньги из России в любую точку мира в обход заблокированных банков. Она выпускается в Бишкеке, кыргызскими компаниями, под кыргызской юрисдикцией. А обеспечение этой криптовалюты находится в попавшем под санкции российском государственном оборонном «Промсвязьбанке». Этот банк мы ещё упомянем.
Второй — цифровые векселя А7: ценные бумаги, которые значительно помогают заметать цифровые следы. Их тоже выпускают здесь, в Кыргызстане, ОсОО называется «А7- Кыргызстан» (его деятельность приостановили в мае 2026 года — уже после ввода санкций в адрес Кыргызстана).
Третий — сеть компаний-посредников, зарегистрированных в Бишкеке, через которые шли транзакции. Возможно они и сейчас продолжают идти, этого мы точно сказать не можем.
Размах схем
Каков масштаб этих схем?
По подсчетам журналистов, непосредственно через Кыргызстан, через структуры, связанные с криптовалютой А7А5, прошли уже как минимум 15 млрд долларов. Это около 80% ВВП Кыргызстана за 2025 год.
Цифровых векселей А7 было выпущено на сумму более 21 миллиарда долларов — это уже почти ВВП Кыргызстана за 2025 год.
Наконец, по данным аналитической компании Elliptic, всего через стейблкойн А7А5 за год прошло около ста миллиардов долларов. Сто миллиардов. Это уже около пяти годовых ВВП Кыргызстана.
По данным российского расследовательского издания «Проект», всего через A7A5 сегодня проходит от 15 до 19 процентов всех трансграничных переводов России — то есть каждый шестой российский платёж за рубеж идёт через эту инфраструктуру. Кыргызстан стал не просто соучастником — он стал юридическим основанием, без которого вся эта машина не могла бы работать.
И такой масштаб — несколько ВВП страны, прокачанных через её финансовую инфраструктуру в обход международных санкций — не мог существовать без личного разрешения и прямой поддержки президента Кыргызстана.
Вот три причины, почему я так считаю.
Во-первых, в 2021 году Жапаров поменял Конституцию и сосредоточил всю исполнительную власть в руках президента. То есть, в своих руках. — правительство стало подотчётно ему, а не парламенту. Жапаров сознательно превратил Кыргызстан из парламентско-президентской республики в супер-президентскую. Так что и ответственность за действие и бездействие министерства финансов, прокуратуры и других госорганов тоже лежит напрямую на нем.
Во-вторых, в 2022 году Жапаров подписал закон о виртуальных активах без которого деятельность структур A7A5 на территории Кыргызстана была бы невозможной.
И в-третьих. Я уже упоминал цифровые векселя — они были легализованы кыргызским парламентом в апреле 2026 года. Без общественного обсуждения, за две недели. В справке-обосновании к законопроекту было написано буквально следующее: «поскольку данный проект не устанавливает никаких новых обязанностей или ограничений для юридических лиц, общественное обсуждение проекта не требуется».
Министерство финансов объяснило необходимость закона «модернизацией финансовой инфраструктуры» и тем, что «цифровая форма обеспечивает прозрачность». Но вот что важно: Илан Шор использовал цифровые векселя для обхода санкций через свою структуру А7 как минимум с середины 2025 года — то есть задолго до принятия закона. По состоянию на июнь 2025 года компания уже выпустила такие векселя на сумму более 21 миллиарда долларов. Парламент не создавал новый инструмент — он легализовал уже работающую схему. По сути, государство просто подстроило своё законодательство под нужды российской операции по обходу санкций. Садыр Жапаров подписал закон о цифровых векселях без каких-либо возражений.
Российское государство
За криптовалютой А7А5 стоит молдавско-израильский олигарх Илан Шор. А за ним, по данным Washington Post, стоит российская ФСБ (Федеральная Служба Безопасности, де-факто приемники КГБ, аналог нашего ГКНБ).
Шор — буквально фронтмен государственной российской операции по обходу санкций. Давайте посмотрим на структуру его компании А7. Формально ей владеют он сам — и российский государственный Промсвязьбанк.
Промсвязьбанк — это не просто банк. Это банк, который финансирует российскую военную промышленность. Он под санкциями.
Дальше — интереснее. Расследователи из The Insider выяснили, что Шор финансирует российскую организацию «Евразия», связанную с ФСБ. Она занимается продвижением российских интересов за рубежом. Именно эта структура открыла, например, в Кыргызстане пропагандистский телеканал «Номад».
Почему я делаю такой акцент на Илане Шоре? Потому что он — ключевой человек не только в схемах, связанных с российским государством. Он также помог обеспечить личную выгоду Садыру Жапарову.
Ставка Жапарова — личная выгода
В феврале этого года журналисты молдавского издания Rise Moldova выяснили, что Жапаров использует два люксовых частных самолета, которые Илан Шор купил через посредников.
Первый — Gulfstream G450, за 18 миллионов долларов. Второй — Gulfstream G650ER, сверхдальний межконтинентальный джет, способный без дозаправки преодолеть четырнадцать тысяч километров. Этот был куплен за 22 миллиона. Итого — 40 миллионов долларов.
Схема была тщательно спрятана. Деньги шли через посредников из ближайшего окружения Шора — бывшего молдавского таможенного инспектора Виктора Гуцуляка и другого доверенного человека олигарха, Радиона Мунтяну. Они передавали средства турецкому бизнесмену Заферу Халиди, тот покупал самолёты и регистрировал их на свою авиакомпанию.
Но на фюзеляже впоследствии появилась надпись Kyrgyz Republic и флаг Кыргызстана. Формально — частный борт турецкой авиакомпании Zafer Air. Фактически — президентский самолёт, купленный на деньги человека, чьи структуры помогают России обходить санкции и чьи связи с ФСБ задокументированы Washington Post.
(Надо заметить, что у Кыргызстана уже есть президентский борт номер один — новый самолёт, оплаченный кыргызскими налогоплательщиками и купленный после прихода Жапарова к власти. Но, видимо, шоровские самолёты комфортнее.)
Журналисты Rise Moldova изучили сотни рейсов обоих бортов. Картина показательная. В декабре 2025 года Жапаров совершил официальный визит в Токио — и летел туда на самолёте Шора. А сразу по завершении визита, прямо из Японии, вылетел на том же борту в Россию.
В нормальной демократии даже один бесплатный перелёт на частном бизнес-джете расследовался бы как потенциальное получение взятки. Ведь бесплатный полёт на частном самолёте — это, по сути, дорогостоящий подарок.
А здесь речь идёт о неоднократных перелётах — до такой степени, что самолёты Шора, кажутся самолётами Жапарова.
Это уже не президент, который смотрит сквозь пальцы на схемы обхода санкций. Это президент, который лично получает выгоду от людей, стоящих за этими схемами. И Жапаров — не первый президент Кыргызстана с такой привычкой: ещё в 2015 году на самолёте Шора летал за границу президент Алмазбек Атамбаев. Схема не новая. Просто масштаб вырос.
Ставка Жапарова — игнорирование Украины
Но доказать, что Жапаров поставил на Россию, — это не только то, что он делает для Москвы. Это ещё и то, что президент Кыргызстана демонстративно не делает для Киева.
Кыргызстан не отправил Украине ни одного конвоя гуманитарной помощи. Жапаров ни разу не встретился с Владимиром Зеленским. Не было сделано ни одного публичного заявления, которое хотя бы формально дистанцировало Кыргызстан от российской агрессии. Полное молчание.
А теперь сравните. Касым-Жомарт Токаев — президент Казахстана, ближайшего соседа, страны с теми же зависимостями от России, с теми же рисками, с той же историей — встретился с Зеленским. Публично заявил, что Казахстан не будет помогать России обходить санкции.
И тут я не хочу идеализировать Казахстан и Токаева. Понятно, что Казахстан тоже помогает обходить России санкции. Разница в том, что у Токаева гораздо лучше получается создавать видимость нейтральной позиции. Наш президент, к сожалению, даже не попытался.
Итак, то, что Жапаров сделал ставку на полную поддержку России и Путина — это, я думаю, мы доказали. Теперь поговорим о том, чего она стоила. И начнём не с экономики, а с чего-то более простого. Более человеческого.
Чего стоило 1: Позор
Украина и Кыргызстан — это не просто два государства на карте. Это два народа, которые выросли в одном доме. Многие считают Советский Союз тюрьмой народов — но тюрьма тюрьмой, а люди в ней жили, дружили, женились, строили что-то вместе. И когда один сосед по этому дому начинает убивать другого, а третий ему помогает — это не просто геополитика.
В культуре Кыргызстана, в которой я вырос, понятия родства и взаимной ответственности всегда значили очень много, и в этой культуре такое называется одним словом. И это слово — позор.
Но позор, как известно, в бюджет не занесёшь.
Чего стоило 2: Санкции ЕС
В этом году Евросоюз ввёл против Кыргызстана прямые страновые санкции. С начала полномасштабного вторжения России в Украину, Кыргызстан стал лишь третьей страной, против которой приняли такие меры — до этого ЕС вводил санкции против России и Беларуси.
Раньше санкции вводились против компаний на территории Кыргызстана, теперь — против всей страны.
С одной стороны, санкции ЕС — технически узкие. Они касаются промышленного оборудования с числовым управлением — не самая массовая статья кыргызского импорта. Критики скажут: ничего страшного, купим все это в Китае.
Но вот в чём проблема. Санкции — это не только список запрещённых товаров. Санкции — это строчка в базе данных, которую видит каждый инвестор, каждый банк, каждая компания, которая думает о том, чтобы прийти в Кыргызстан или начать сотрудничество с кыргызской фирмой. И многие из них даже не будут читать дальше. Страна под прямыми санкциями ЕС — и вкладку закрыли. После введения санкций против России многие респектабельные международные бренды ушли из нее, а в Кыргызстане их не было и теперь они к нам вряд ли придут.
А теперь представьте, кто остаётся. Если серьёзный западный инвестор уходит, а китайский или российский — приходит, это звучит как замена. Но это не равноценная замена. Потому что компании, которые готовы работать в санкционной стране, — это, как правило, компании, которые пришли, потому что лично договорились с президентом.
А президент, у которого нет альтернатив, не может им ничего диктовать. Никаких экологических норм. Никакой защиты работников. Никакой юридической ответственности. Потому что если они уйдут — больше никого нет.
Да, конкуренция и развитие бизнеса возможны при авторитарном режиме. Легко представить ситуацию, когда бизнес можно критиковать и бойкотировать в странах (тот же Казахстан и Россия 2010-х), где власть критиковать невозможно. Но в стране, где на рынок попасть можно только через личную договоренность с президентом, авторитаризм приобретает намного более уродливую форму. Теперь такой бизнес будет защищать сама власть, в том числе через уголовное преследование недовольных.
На свободном рынке, даже в авторитарной стране, стройкомпания или завод, которая защищается от критики с помощью уголовных дел, может лишиться клиентов быстрее, чем вы произнесете «культура отмены». На рынке, где нет конкуренции, крупные компании, поддерживаемые государством, могут делать все, что захотят. В том числе, использовать прокуратуру и ГКНБ как собственную службу безопасности.
Без сомнения, тенденция политизации отношений с бизнесами существовала до введения санкций, но санкции усиливают такую тенденцию многократно.
И вот, рядом с вашим домом строят завод. Или нефтеперерабатывающий комплекс. И если из трубы идёт дым — вы не можете ничего сделать.
Критика любой стройки, на которой работают иностранные рабочие, становится чуть ли не бунтом против власти и приводит к возбуждению уголовного дела. Такие случаи уже, к сожалению, были.
Вот это и есть настоящая цена санкций. Не список товаров, а то, что вы потеряли право голоса у себя дома, даже, когда пытаетесь обсуждать некачественное строительство.
Чего стоило 3. Цена затяжной войны
Но это ещё не всё. Жапаров, судя по всему, рассчитывал, что Россия победит достаточно быстро. Что союзники победителя будут вознаграждены. Что зависимость от Москвы — это не слабость, а инвестиция. Но этот замысел пока не оправдался.
Посмотрите, что происходит с топливом. Кыргызстан исторически зависит от российского горючего. Но украинские удары по российским нефтеперерабатывающим заводам создали дефицит внутри самой России — и Москва начала вводить ограничения на экспорт топлива. Более того, Россия сейчас буквально покупает бензин у Беларуси.
Страна, от которой Кыргызстан так зависел, теперь сама сидит на пайке. Россия наконец-то лишилась статуса страны-бензоколонки, но, как говорится, есть нюансы. Так что о дешёвом российском бензине можно забыть, какие бы отношения не были у Жапарова с Путиным.
Россия не выигрывает эту войну. Она воюет с противником, который строит дроны дальнего действия и не собирается сдаваться.
Россия стала невероятно слаба на международной арене.
Посмотрите на союзников, которым Россия уже не смогла помочь. Асад в Сирии — пал. Мадуро в Венесуэле — арестован американскими военными и вывезен в США, и Россия не смогла сделать ровным счётом ничего.
Армения проиграла Азербайджану войну в Нагорном Карабахе — Москва не вмешалась. Орбан проиграл выборы в Венгрии, несмотря на все усилия российских политтехнологов. Россия больше не патрон, который может защитить.
Самое страшное для Кыргызстана — что Россия, в результате войны, стала невероятно зависима от Китая и больше не может претендовать на роль противовеса китайского влияния у нас в стране. Что бы Китай не делал в Кыргызстане и с Кыргызстаном, Россия не сможет этому помешать.
И вот финальный штрих. Евразийский экономический союз — тот самый клуб, казавшийся проводником всех благ, которые, по мнению Жапарова, наверное должны были излиться на Кыргызстан в попытке нажиться на чужом горе, — оказался удавкой на шее нашей страны, которую Россия может затягивать по своему усмотрению.
В 2025 году Россия начала в полной мере применять пошлины на товары, произведённые в Кыргызстане. Не транзитные, не китайские — а именно кыргызские товары.
Де-юре эти пошлины существовали всегда — Кыргызстан подписал соответствующие условия при вступлении в ЕАЭС. Де-факто же годами работали серые схемы, и Россия закрывала на них глаза, пока деньги у нее были в избытке. Теперь деньги ушли на войну, и мы с удивлением узнали, что беспошлинной торговлей в рамках ЕАЭС и не пахнет.
Швейная отрасль
Что это значит на практике, лучше всего объясняет то, что происходит со швейной отраслью Кыргызстана. Журналисты «Клоопа» подробно разбирали этот кризис. Вот что мы выяснили.
Всё началось в сентябре прошлого года, когда на границе России и Казахстана стали образовываться многокилометровые очереди из фур. Российская сторона усилила контроль за импортом товаров — причём не только поступающих из третьих стран, но и произведённых внутри ЕАЭС, в Казахстане и Кыргызстане. На законодательном уровне ничего не изменилось. Просто серые «карго»-схемы, которыми кыргызстанские швейники пользовались много лет, оказались под запретом. Россия сообщила: все товары теперь будут ввозиться только «по-белому».
Что такое «карго»-схема? Раньше грузы от разных производителей собирались вместе и оформлялись как один крупный груз. Зачастую в одном грузовике оказывались очень разные товары — одежда, посуда, электроника. При пересечении границы такой сборный груз декларировался не как коммерческая партия, а как «личные посылки» или «некоммерческий груз» — что позволяло провезти его без спецдокументов.
Оплачивались услуги карго по фиксированному тарифу, часто наличными или на карту физлиц. В эту плату могли быть «включены» таможенные расходы, но на деле необходимые налоги и пошлины на границе не платились. Эта схема была особенно выгодна мелким поставщикам швейной продукции из Кыргызстана: с её помощью они могли недорого отправлять в Россию небольшие партии одежды и быстро получать за них живые деньги.
Теперь у каждой партии должен быть полный пакет документов. Поставщики обязаны сразу после ввоза уплатить 20% ввозного НДС — причём сделать это может только юрлицо-заказчик в России. Мелким производителям, отправлявшим товар физлицам для продажи на рынках или через маркетплейсы, этот путь закрыт.
Помимо этого, теперь требуются сертификаты качества только из аккредитованных Россией лабораторий — раньше их оформляли в Кыргызстане и Казахстане.
И на каждое изделие нужно наклеить «Честный знак» — метку российской системы цифровой маркировки. Раньше это делал импортёр в России. Теперь таможня требует, чтобы при поступлении груза на границу все товары уже были промаркированы. А значит, производители в Кыргызстане должны сами раздобыть марки и наклеить их — что, как и любая другая работа, требует дополнительных расходов.
Вдобавок все расчёты между контрагентами теперь должны быть исключительно через банковские счета. Отправить деньги за малую партию наличными или переводом на карту, как раньше, теперь почти невозможно.
Таким образом, мелкие производители оказались буквально отрезаны от российского рынка.
«Многие грузы не просто застряли, они исчезли, не доехали до заказчиков, — объясняет Светлана, менеджер швейного цеха в Бишкеке. — Люди потеряли и товар, и деньги. У других партии нашлись, но продать их уже не получилось. У нас же сезонный бизнес, отшивать партии нужно заранее. Пару недель задержки на границе — и всё, твои зимние куртки уже никому не нужны. Пора отшивать «весну», а денег из-за непроданной «зимы» просто нет. Люди оказались в долгах: два, три, четыре миллиона сомов. И взять их неоткуда».
Самое ужасное, что деньги заканчиваются не только у российского государства. Российские маркетплейсы тоже стараются выжать максимальную прибыль из кыргызских поставщиков.
Выросли комиссии маркетплейсов внутри самой России.
«Резко выросли расходы, — объясняет Галина, владелица швейного производства и селлер из России. — Если раньше было достаточно умножить себестоимость изделия на три, чтобы покрыть затраты, то сейчас мы умножаем на шесть и всё равно работаем в ноль. Комиссии и расходы на Wildberries доходят уже до 70–80% от цены проданного товара».
Российские селлеры предпочитают «заморозить» бизнес и новые партии из Кыргызстана не заказывают. Цены растут, продажи падают, покупательская способность падает. «Хорошие продажи на Wildberries, чтобы вы понимали, — это 30% партии. Остальное идёт на возврат», — говорит Галина.
Итог — тысячи цехов в Кыргызстане закрылись, швеи остались без работы. Оплата труда упала: раньше платили 200 сомов за изделие, сейчас — 120. Футболки — по 40–60 сомов за штуку.
«Я работаю в отрасли более 15 лет, — говорит Светлана. — У нас были большие кризисы. Рынки горели в России, мы теряли товар и деньги. В ковид был большой кризис. Но такого коллапса я ещё не видела — цеха закрываются тысячами».
Швеи без денег перестали тратить — и деньги исчезли из торговли, из сферы услуг, с рынков. «Раньше швея сразу шла на рынок, в парикмахерскую, в магазин. Все заработанное она сразу отдавала, деньги шли назад в экономику. А теперь швеи без денег. Всё встало».
Швеи без денег перестали тратить — и деньги исчезли из торговли, из сферы услуг, с рынков. «Раньше швея сразу шла на рынок, в парикмахерскую, в магазин. Все заработанное она сразу отдавала, деньги шли назад в экономику. А теперь швеи без денег. Всё встало».
Что же в итоге?
Итого: благодаря Жапарову, Кыргызстан расплачивается за роль российского союзника, и конца этой расплате в ближайшем будущем не предвидится.
Через Кыргызстан текут миллиарды долларов в обход санкций, но стране не остаётся практически ничего.
Мне хочется думать, что Жапаров надеялся, что сотрудничество с Россией и Путиным обогатит не только его лично, но и весь Кыргызстан. Но вышло ровно наоборот.
Путин, через Шора, может подогнать сколько угодно частных самолётов для личного использования Жапарову — этот канал работает.
Но, обеспечить Кыргызстан дешевым топливом — не может. Открыть российский рынок для кыргызской швеи тоже не может. И уж тем более не может заставить европейские компании работать с Кыргызстаном.
И вот здесь я хочу вернуться к себе. В 2022 году меня задержали за антипутинский митинг — вежливо, ненадолго, и потом оправдали.
А уже осенью 2025 года кыргызский суд признал меня экстремистом и власти пытались объявить меня в международный розыск через Интерпол. А за пять месяцев до этого стало известно, что на меня и моих коллег возбудили уголовное дело. Двое из них провели в СИЗО шесть месяцев и вышли только по пробации — их заставили признать вину.
За что? За журналистику. За правду. (За эти три года я не устраивал никаких митингов, хотя в самих митингах ничего плохого не вижу). Вот что значит проиграть страну в казино. Проигранная страна больше не принадлежит своим гражданам. А если страна тебе не принадлежит — у тебя в ней нет прав. В том числе права говорить то, что думаешь. В проигранной стране любая критика власти превращается в призывы к массовым беспорядкам. А критика бизнеса в разжигание межнациональной розни.
Ли Куан Ю был прав, хоть я его и не очень люблю. Политика — не игра в карты. Из-за проигрыша страдают все.
Кыргызстан заслуживает лучшего. И кыргызский народ — тот самый, который даже в 2022 году, даже на улице, даже в споре, понимал, что нам нужен нейтралитет, — этот народ не делал эту ставку. Её сделал один человек. А платим за неё мы все.
