Пресс-секретарь президента Казахстана Касыма-Жомарта Токаева Берик Уали на своей странице в фейсбуке опубликовал совместные снимки глав государств Центральной Азии. Они сняты в Туркменистане, где проходит консультативная встреча президентов стран региона.
Фотографию Уали подписал, как «Неформальная встреча глав государств Центральной Азии».
Президенты стран Центральной Азии. Фото: Берик Уали
На фотографии можно увидеть всех пятерых президентов стран Центральной Азии — Садыра Жапарова (Кыргызстан), Шавката Мирзиёева (Узбекистан), Эмомали Рахмона (Таджикистан), Касыма-Жомарта Токаева (Казахстан) и Гурбангулы Бердымухамедова (Туркменистан).
Государственный сайт «Золотой век Туркменистана» сообщил, что президенты совершили совместную прогулку на яхте по Каспийскому морю.
Встреч глав государств Центральной Азии проходит в туркменском городе Туркменбаши, который находится на западе страны на восточном побережье Каспийского моря.
Жапаров прибыл в Туркменистан с официальным рабочим визитом 5 августа. Пресс-служба президента сообщила, что во время визита он обсудит вопросы регионального взаимодействия в торгово-экономической, энергетической, транспортно-коммуникационной сферах, а также совместные меры по борьбе с пандемией коронавирусной инфекции.
Пресс-служба Первомайского районного суда Бишкека сообщила, что 5 августа задержанному по подозрению в коррупции, директору ГП «Кыргызкомур» Канатбеку Ашырбаеву избрали меру пресечения.
Суд постановил заключить Ашырбаева под стражу в СИЗО ГКНБ на срок досудебного производства — до 3 октября 2021 года.
Ашырбаева задержали сотрудники ГКНБ 3 августа по подозрению в коррупции. По версии следствия, руководство предприятия создало устойчивую коррупционную схему при продаже добытого угля с месторождения Кара-Кече.
Сырье продавалось через подконтрольные компании различным потребителям, в том числе ТЭЦ Бишкека. По результатам экспертизы Госинспекция по энергетическому надзору установлен факт занижения объемов добытого угля — более 370 тысяч тонн на сумму около 600 млн сомов в год.
Вместе с главой «Кыргызкомур» ГКНБ задержал бухгалтера филиала месторождения Кара-Кече, где добывается уголь.
Первомайский райсуд Бишкека 5 августа водворил в СИЗО-1 политика и экс-депутата Равшана Джеенбекова. До этого он находился под домашним арестом, но гособвинение обратилось в суд с ходатайством изменить ему меру пресечения из-за того, что тот нарушил условия нахождения на свободе — вышел из дома после 22:00.
Джеенбеков, по решению суда, будет находиться под арестом до 5 октября.
Сам политик после заседания заявил, что решение суда — это «политические гонение». По его мнению, таким образом власти перед выборами и на фоне тяжёлой обстановки в стране хотят «ликвидировать с политического поля более или менее активных политиков».
Кто такой Равшан Джеенбеков?
Равшан Джеенбеков — экс-депутат парламента. При правлении Алмазбека Атамбаева он был в оппозиции, но когда бывший глава государства попал в опалу, поддержал его и даже был задержан из-за кой-ташских событий.
Ему были предъявлены обвинения по 7 тяжким и особо тяжким статьям, среди которых «Захват заложников», «Организация массовых беспорядков» и «Насильственный захват власти».
«Комитет гражданского контроля» назвал тогда бывшего депутата политическим узником и требовал незамедлительного пересмотра меры пресечения.
После смены власти в 2020 году Равшан Джеенбеков покинул СИЗО-1 и позже ему изменили меру пресечения на домашний арест.
За время под домашним арестом Джеенбеков успел принять участие в досрочных выборах президента, которые состоялись 10 января этого года. По итогу голосования он набрал 0,2% голосов избирателей, а президентские выборы выйграл Садыр Жапаров.
Президент Садыр Жапаров 5 августа прибыл с официальным визитом в Туркменистан. Фото / пресс-служба президента Кыргызстана
Пресс-служба президента сообщила, что 5 августа Садыр Жапаров прибыл в Туркменистан с официальным визитом.
Жапаров прибыл в город Туркменбаши, который находится на западе Туркменистана.
Садыр Жапаров прилетел в Туркменистана, чтобы принять участие в Консультативной встрече президентов стран Центральной Азии и проведет с ними переговоры.
Во время визита Жапаров обсудит вопросы регионального взаимодействия в торгово-экономической, энергетической, транспортно-коммуникационной сферах, а также совместные меры по борьбе с пандемией коронавирусной инфекции.
Это уже второй визит Жапарова в Туркменистан за этот год. Его первый визит прошел в июле. Тогда он обсудил с президентом Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедовым торгово-экономические вопросы и вопросы в энергетическом секторе двух стран.
Архитектурный облик Бишкека видоизменяется с каждым годом. Новые многоэтажки все шире и выше возвышаются над городом, а старая архитектура бледнеет под их тенью, теряя свою ценность.
Кто создавал архитектуру города? Что осталось от архитектурного наследия? В каком состоянии здания-памятники и кто за ними следит?
Шедевры советского модернизма
«В 1971 году я поступил в университет. Именно тогда стали появляться многие здания, которые считают шедеврами советского модернизма… Только у нас их чаще всего ломают и сносят», — рассказывает архитектор Олег Лазарев.
Всю свою жизнь он посвятил работе в мастерской, созданию чертежей и масштабным проектам. Например, будучи в коллективе архитекторов, Лазарев проектировал здание Дома офицеров (нынешний главный корпус КРСУ) и здание Бишкекского гуманитарного университета.
«Каждое здание — это судьба, это процесс, это кусок жизни», — говорит архитектор.
Проектирование советских зданий проходило в несколько этапов. Сначала архитекторы делали проекты и обсуждали их в своих мастерских, затем выставляли их на архитектурный совет, а уже потом на градостроительный.
«Сейчас отношение к проекту, как к товару. Строительство подобрали под себя несколько крупных стройфирм. Им главное, где найти землю и за какую сумму ее приобрести. То есть там юрист, наверное, имеет большее значение, чем архитектор», — сетует Лазарев.
Один из главных проектов, в котором он принимал участие — строительство Белого дома, в котором сейчас заседает парламент.
«По Белому дому была колоссальная работа. Мы чертили каждый фрагмент стен, разрабатывали малые залы, где сейчас все заседают», — вспоминает Лазарев.
Белый дом / Фото: Peshcom
Сейчас Белый дом, как и сотни других зданий, входит в список объектов историко-культурного наследия.
Объекты историко-культурного наследия — это памятники истории и культуры, связанные с историческими событиями в жизни народа, развитием общества и государства, произведения материального и духовного творчества, представляющие историческую, научную, художественную, архитектурную или иную ценность.
Согласно закону «Об охране и использовании историко-культурного наследия», все памятники находятся под защитой государства.
В Кыргызстане памятники делятся на три типа:
международного значения — такой статус присваивает им ЮНЕСКО;
республиканского значения — решение принимает Министерство культуры, информации и туризма;
местного значения — их утверждают органы местного самоуправления.
Чтобы узнать, какие здания в Бишкеке относятся к памятникам, мы проанализировали списки объектов историко-культурного наследия местного и республиканского значения. Чтобы выяснить, в каком состоянии они находятся, мы объехали 270 зданий-памятников, 74 из них — памятники республиканского значения, а 196 — местного.
Что мы обнаружили?
Памятники республиканского значения
Часть зданий из республиканского списка являются памятниками истории, искусства или градостроительства. Но более 75% зданий из этого списка — памятники архитектуры.
Среди них много знаковых зданий, например, Филармония, Театр оперы и балета, здание Академии наук и десятки других.
Здание Мэрии Бишкека / Фото: Peshcom
Здание бывшего Центрального телеграфа / Фото: Peshcom
Отделение банка «Кыргызстан» (здание бывшего государственного банка СССР) / Фото: Peshcom
Дом ООН (Здание бывшего «Детского мира») / Фото: Peshcom
В основном в этих зданиях размещаются культурные, спортивные или религиозные учреждения, а также госорганы.
Согласно закону, здание может лишиться статуса памятника и получить пометку «утрачено», если так решит специальная комиссия, в которую входят специалисты из госорганов, архитекторы и представители гражданского общества. Лишив здание статуса памятника, его могут снести.
В республиканском списке есть только два здания, которых лишили статуса памятника. Одно из них — типография «Эркин-Тоо», построенная в 1930-е годы.
В советское время в здании располагался Дом печати, а в годы Второй мировой войны формировалась Панфиловская дивизия. В 1990-е там появилось акционерное общество «Эркин-Тоо», большая часть акций принадлежала государству. Но в 2000-х акции стали распродавать.
Чтобы защитить типографию от сноса, ее признали памятником республиканского значения, но в 2015 году Минкультуры признало здание аварийным. В 2019 году здание частично снесли — на его месте планировали построить многоэтажный комплекс.
Остатки здания типографии «Эркин-Тоо» / Фото: Peshcom
В 2021 году в ГКНБ заявили, что акционеры типографии вступили в сговор с сотрудниками Минкультуры и одной из стройкомпаний и незаконно вывели здание из списка памятников.
Ещё один объект, утративший статус памятника — ипподром «Ак-Кула». В 2020 году комиссия признала здание ипподрома аварийным и не подлежащим реставрации.
Его планируют полностью снести и отстроить заново. По невыясненной причине, на момент написания материала пометки «утрачено» в постановлении со списком памятников на сайте Минюста нет.
Памятники местного значения отличаются тем, что ценны для определенного города или села. В Бишкеке их список утверждает мэрия. Каждый из них может войти и в республиканский список, если специальная комиссия признает их ценность на государственном уровне.
Исторической ценностью здание наделяется, если в нем жил видный политик, деятель искусства или науки или там происходило важное для страны событие.
Дом по адресу Эркиндик 40, в котором жили несколько советских академиков, в том числе Иса Ахунбаев / Фото: Peshcom.
Здание Бишкекского колледжа архитектуры и менеджмента, в котором в годы Второй мировой войны сформировались ночные бомбардировочные полки / Фото: Peshcom.
Здание городского клуба — одно из первых культурных учреждений в городе, построенное Интергельпо в 1930 году / Фото: Peshcom.
Например, снесли гостиницу «Ала-Тоо», ресторан «Нарын», здание женской гимназии — сейчас там расположен торговый центр «Гоин».
На месте шести зданий-памятников выросли новые многоэтажные дома.
Другие 10 зданий нам не удалось найти ни при обходе, ни через картографические сервисы (Google maps, 2GIS) — указанные в документах адреса не существуют.
Ещё шесть зданий-памятников в Бишкеке заброшены.
Например, здание павильона «Улитка» в парке за ЦУМом. «Такие объекты, как “Улитка” — это штучные объекты даже не на город, а на всю страну. У них должен быть особый статус», — комментирует дизайнер Наталья Андрианова.
Заброшенный павильон «Улитка» / Фото: Peshcom
28 зданий из списка лишили статуса памятников местного значения. 11 из них уже снесли, а 3 здания заброшены.
Заводы
Памятниками истории считаются и некоторые заводы и фабрики, построенные в первой половине 20 века. Сейчас большая часть из них не функционирует и находится в удручающем состоянии.
Территории фабрик и заводов делят по частям, затем участки отдают под застройку.
Строительство многоэтажки на территории Кожевенного завода / Фото: Peshcom
Строительство многоэтажки на территории Кожевенного завода / Фото: Peshcom
В список памятников местного значения, например, входит здание Кожевенного завода, построенного кооперативом «Интергельпо». Территория завода поделена на участки: Фучика 38а, Фучика 38б, Фучика 38/2 и др. На некоторых из них уже строятся многоэтажки.
Здание Суконной фабрики / Фото: Peshcom
Здание Суконной фабрики / Фото: Peshcom
В таком же положении оказалась территория завода «Сетунь» и Суконной фабрики, построенной чехословацким кооперативом — сейчас часть зданий разрушена, хотя в одном из строений продолжают работать частные цеха, а некоторые помещения сдают в аренду малому бизнесу.
Территория Хлопкопрядильной фабрики им. 50-летия СССР, где формировалась первая кыргызская бригада коммунистического труда в стране, застраивается многоэтажками / Фото: Peshcom
Территория Хлопкопрядильной фабрики им. 50-летия СССР, где формировалась первая кыргызская бригада коммунистического труда в стране, застраивается многоэтажками / Фото: Peshcom
Территория Хлопкопрядильной фабрики им. 50-летия СССР, где формировалась первая кыргызская бригада коммунистического труда в стране, застраивается многоэтажками / Фото: Peshcom
На месте Здания ткацкой фабрики им. 8-го Марта расположился рынок стройматериалов / Фото: Peshcom
В чем уникальность архитектурного наследия?
Дизайнер Наталья Андрианова рассказывает, что советская архитектура Бишкека строилась по всем правилам и принципам градостроительства. Например, архитекторы учитывали строительные нормы, сейсмологические особенности, проветриваемость города.
«У нас есть и крохотный слой архитектуры 19 века. С ним хуже всего, его уже почти уничтожили. [...] Архитектура кыргызского модернизма, которая очень недурна и имеет достойнейшие объекты, не осознается как ценность. Это самое грустное в этой ситуации», — говорит Андрианова.
Она поясняет, что архитектура советского модернизма очень удобная и функциональная, она создавалась для простых людей.
Гид-экскурсовод Анна Сарыбаева считает, что архитектура города уникальна, потому что включает в себя разные эпохи.
«По архитектуре Бишкека можно отследить историю становления не только города, но и государства. У нас есть здания, которые были построены до придания Пишпеку статуса города, когда ещё не было государственности. И эти здания — свидетели процесса смены эпох, смены форм правления, в этом и есть уникальность», — объясняет Анна.
В 60-70-е годы внимание уделялось не только архитектурным формам, но и художественному оформлению. Художники-монументалисты оформляли здания мозаиками и рельефами.
Мозаика на здании кинотеатра «Ала-Тоо» / Фото: Kloop; Peshcom
Рельеф на фасаде дома-музея Михаила Фрунзе, созданный художниками-монументалистами / Фото: Kloop; Peshcom
Архитектор Олег Лазарев считает, что сейчас чиновники халатно относятся к зданиям-памятникам.
«Они не видят, что здания уникальные, они же облезлые. Эти здания, как старики, от которых потихоньку хотят избавиться, и [чиновники] умеют это делать», — говорит он.
Заброшенные и разрушенные здания
Дом, где жил Гапар Айтиев / Фото: Peshcom
Дом по адресу Раззакова 29 / Фото: Peshcom
Музей боевой славы имени Панфилова / Фото: Peshcom; 24.kg
Ресторан «Нарын»
Одно из зданий, от которого уже избавились — это ресторан «Нарын». Его история началась в 1984 году и закончилась в 2017.
До сноса, здание много лет пустовало, постепенно разрушаясь. Владельцы ресторана не предпринимали попыток отреставрировать его, несмотря на то, что здание входило в список памятников местного значения и, согласно закону, хозяева были обязаны были беречь и ремонтировать его. В 2016 году его лишили статуса памятника.
«В Бишкеке, пожалуй, нет другого места с такой великолепной сценографией. Несмотря на то, что здание многие годы оставалось бесхозным, не следует забывать, что ресторан “Нарын” — один из самых уникальных архитектурных шедевров кыргызской столицы!» — заявили тогда швейцарские архитекторы Кристиан Хеллер и Сандра Мюнгер, которые вступились за здание и призвали сохранить его. Однако осенью 2017 здание все же снесли.
Сначала владельцы хотели построить на месте ресторана новый многоэтажный комплекс, но после негативной реакции бишкекчан и архитектурного сообщества, мэрия обещала разбить там сквер. Сейчас территория пустует и огорожена забором.
История ресторана «Нарын» стала показательной, и теперь архитекторы боятся, что другие здания-памятники могут повторить его судьбу.
Дом Терентьева
Предположительно, загородный дом первого выборного старосты (мэра) Ильи Терентьевабыл построен в конце 19 века: первый этаж выполнен из кирпичей, а второй из дерева. Вокруг дома был высажен сад, который затем стал одним из первых городских парков, но позже был вырублен.
В советское время рядом со зданием построили Дворец Пионеров, а в доме Терентьева открыли краеведческий и туристический кружки. В начале 2000-х здание превратилось в безмолвную заброшку, несмотря на то, что было включено в республиканский список памятников.
За последние 20 лет мэрия, БГА, Минкультуры и другие госструктуры безуспешно поднимали вопрос восстановления дома. В Минкультуры нам рассказали, что проект восстановления дома Терентьева уже давно готов, но все упирается в отсутствие финансов.
Выставка достижений народного хозяйства (ВДНХ)
«У нас было потрясающее место — ВДНХ. Там была центральная аллея, павильоны, в конце был потрясающий сад, фермы. А рядом были два озера с прекрасными лебедями. [...] В свободное время можно было просто приехать туда погулять. То, что сделали с этим парком, это преступление», — возмущается архитектор Олег Лазарев.
Сейчас ВДНХ находится в свободной экономической зоне (СЭЗ) и огорожена забором. Здание главного павильона входит в список памятников республиканского значения, но уже много лет заброшено.
Специальная комиссия, которая осматривала здание несколько лет назад, заключила, что зданию необходим капитальный ремонт.
Территория ВДНХ сейчас / Фото: Peshcom
В 1996 году здание передали в аренду на 97 лет южнокорейской корпорации. А охранные обязательства лежат на гендирекции СЭЗ «Бишкек».
«Территорию ВДНХ особенно жалко. Она утрачена городом, как общественное пространство для прогулок, проведения выходных дней», — говорит Наталья Андрианова.
Однако есть те, кому судьба ВДНХ небезразлична. «Моя бабушка работала рядом, поэтому я слышала много рассказов о ВДНХ. [...] Я изучала статьи, вдохновилась темой и мне захотелось, чтобы тут снова воцарилась жизнь, пусть хотя бы на картинке», — рассказывает архитектурный дизайнер Юлия Козырева.
В своей дипломной работе она разработала проект воссоздания ВДНХ, как общественного пространства.
Фото: Проект Юлии Козыревой
Гостиница «Иссык-Куль»
Последнее десятилетие здание гостиницы пустовало, а его имущество растаскивали неизвестные, пробираясь на территорию гостиничного комплекса. Правительство несколько раз пыталось восстановить ее, но в бюджете не было денег.
В 2020 году гостиница «Иссык-Куль» была на слуху у многих, но не потому, что здание хотели отремонтировать. После смены власти в октябре здание облюбовали митингующие сторонники нынешнего президента Садыра Жапарова — какое-то время именно там выдвигались основные требования к действующей на тот момент власти.
Сторонники Жапарова возле гостиницы Иссык-Куль / Фото: АКИpress
В 2021 году межведомственная комиссия заявила, что гостиница «Иссык-Куль», построенная всего 37 лет назад, находится «в крайне неудовлетворительном состоянии, не подлежит эксплуатации и утратила архитектурную ценность». Ее лишили статуса памятника и теперь могут снести.
Гостиница Иссык-Куль / Фото: Peshcom
«Чтобы сохранить здания, нужен системный подход, креативные менеджеры, нужны цели. Но кто это сделает? Кто у нас за что отвечает? Никакой связи нет», — говорит архитектор Лазарев.
Кто и как должен следить за сохранностью памятников?
В Кыргызстане есть несколько законов, которые четко прописывают вопросы пользования и сохранения памятников.
Согласно закону «Об охране и использовании историко-культурного наследия», все памятники подлежат защите и сохранению, вне зависимости от того, в чьей собственности находятся. Следить за этим обязано Министерство культуры, информации и туризма. Оно же должно проводить проверки.
Министерство имеет право вмешиваться в деятельность, которая может угрожать памятникам, и обращаться в милицию, чтобы защитить их. Если памятник находится под угрозой утраты статуса, Минкультуры обязано принять меры по его спасению.
Физические и юридические лица, которые владеют или временно пользуются памятниками, также обязаны сохранять и защищать их. Если они халатно относятся к сохранению здания или приводят к разрушению, государство имеет право изъять его через суд.
Снос, перемещение, перестройка или изменение облика недвижимых памятников истории и культуры запрещается. Чтобы провести какие-то работы, нужно брать разрешение у Минкультуры, а разрешение на снос может дать только правительство.
Жилой дом, построенный в 1952 году, по адресу Московская 156 / Фото: Peshcom
Жилой дом по адресу Московская 164 / Фото: Peshcom
Жилой дом по адресу б. Эркиндик 34 / Фото: Peshcom
Бывшее здание сберкассы, построенное в 1930-е на углу ул. Советской и Фрунзе / Фото: Peshcom
По словам Бактыгуль Белековой, начальницы отдела сохранения и развития культурного наследия Минкультуры, ведомство постоянно проводит рейды и следит, чтобы никто не менял внешний облик памятников.
Она также говорит, что ее отдел постоянно напоминает местным властям и правительству, чтобы они выделяли деньги на реставрацию памятников. Однако сейчас финансирования нет.
«Пока в Бишкеке ничего реставрировать не планируется, сейчас же такое положение. В нынешней ситуации денег на реставрацию объектов не выделяется», — говорит она.
По данным Госстроя, за последние 10 лет в Бишкеке не проводилось строительства, ремонта или реконструкции памятников за счет республиканского бюджета.
Кто несет ответственность за разрушение памятников?
За нарушение сохранности памятников, ответственность могут понести как госорганы или органы местного самоуправления, так и физические или юрлица.
Юридические и физические лица, причинившие вред объекту историко-культурного наследия,обязаны восстановить его, а при невозможности восстановления — возместить причиненные убытки.
В Минкультуры нам сообщили, что их инспекторы порой выписывают предупреждения или штрафы за вывески или несогласованные изменения облика зданий-памятников. Обычно этим все и ограничивается.
Несмотря на четко прописанные меры по сохранению и защите памятников в законодательстве, на деле их выполняют не всегда. Об этом говорит заброшенное состояние ряда памятников, или руины тех, которых этого статуса лишили.
Туристический потенциал бишкекской архитектуры
Гид-экскурсовод Анна Сарыбаева рассказывает, что Бишкек с легкостью может заинтересовать как внутренних, так и иностранных туристов своей архитектурой.
«Бишкек обладает большим количеством памятников архитектуры, но большинство из них неизвестны не только иностранным туристам, но и горожанам. Поэтому потенциал огромный», — говорит она.
Сейчас Анна уже проводит экскурсии по городу по трем маршрутам, ещё два в разработке. Она поясняет, что информации о большинстве памятников в открытых источниках нет. «Если вытащить сведения из архивов, составить маршруты, то можно сделать непомерное количество экскурсий на территории города».
Ещё одна проблема, по словам гида, сокрытие архитектуры под страшными вывесками и некорректная реставрация.
«Важные архитектурные объекты Санкт-Петербурга, Москвы, Рима настолько популяризированы, что люди толпами ходят смотреть их. А у нас объекты настолько сокрыты в глубине Бишкека, что сами бишкекчане не знают об их существовании», — сетует Анна.
Одна из точек экскурсии — здание Конституционной палаты Верховного суда с уникальным барельефом Ольги Мануйловой / Фото: Peshcom
Один из самых эффективных способов популяризации, считает Сарыбаева — городские экскурсии на уровне школ и университетов, чтобы прививать интерес молодежи.
«Чем больше людей будут это знать, тем больше они смогут передавать знания друг другу», — заключает она.
Опыт сохранения архитектурного наследия
Памятники архитектуры уничтожаются не только в Бишкеке, но и в городах по всему миру. Зачастую на их месте появляются новостройки. Как же с этим борются?
В Великобритании в конце 20 века появилась общественная организация SAVE Britain’s Heritage, которая уже много лет спасает архитектурное наследие в Европе. Организация разрабатывает и предлагает законопроекты, взаимодействует с бизнесом, привлекает инвесторов для реставрации зданий.
На примере успешных проектов, SAVE показывают политикам и бизнесменам, что историко-архитектурное наследие может приносить прибыль. Например, квартиры в старинных домах стоят дороже, чем в новостройках, а кафе в историческом квартале привлекают больше туристов.
В России действует программа «Дом за рубль», благодаря которой инвесторы могут купить или взять в аренду на льготных условиях здание-памятник, при обязательстве восстановить его. В ряде городов в старинных зданиях уже открылись офисы, кафе, магазины или гостиницы.
Один из отреставрированных домов по программе «Дом за рубль» в Томске / Фото: tv2.today
За сохранение архитектуры взялись и активисты из Каракола. В 2019 году на «Том Сойер Фестивале» за счет пожертвований волонтеры отреставрировали дом нотариуса Пьянкова, построенный в конце 19 века и расположенный в центре города.
В советское время в доме открывали общежитие, отдел земледелия и окружной комитет. Сейчас в нем находится детский сад.
Во время подготовки к фестивалю активисты создали дополнительный список зданий для включения их в реестр историко-культурного наследия, и депутаты приняли его.
«Фестиваль показал, что в целом сохранять памятники возможно, но нужно над этим работать. К сожалению, нет стратегии по сохранению памятников архитектуры, хотя это такая перспектива привлекать туристов. Пока мы видим, что дома, которые отличались своим видом, исчезают», — с сожалением говорит Анастасия Стыценко, руководитель молодежной волонтерской организации «Лидерство».
Гид-экскурсовод Анна Сарыбаева тоже хочет взяться за сохранение архитектурного наследия в Бишкеке. Сейчас она участвует в разработке проекта по восстановлению дома Терентьева.
По ее словам, если получится найти финансирование, в нем можно было бы открыть краеведческий музей, в котором горожане будут узнавать об истории города.
Сейчас Анна ищет родственников Терентьева или горожан, которые помнят здание до разрушения или имеют уникальные фотографии для создания проекта реконструкции.
Над материалом работали: Алексей Журавлев, Адеим Убакеева
Оригинал материала опубликован на сайте изданияVласть.kz.
Сразу несколько регионов Казахстана в этом году переживают засуху. Аномальная жара, недостаток осадков и поливной воды привели к тому, что в разных частях страны высохла трава, а вслед за этим нечем оказалось питаться скоту. Скотоводы, теряющие животных, предупреждают, что страну ждет не только сокращение поголовья скота, но и рост цен на мясо.
Хотя самыми пострадавшими от засухи остаются Мангистауская и Кызылординская области, коснулась она и других регионов. Vласть отправилась по аулам в Жамбылской области, чтобы спросить местных жителей, как им удается пережить засуху.
Скотный рынок
На скотном рынке в Таразе ажиотаж — через три дня мусульмане празднуют Курбан-айт, поэтому многие едут на рынок за товаром. Рынок, обычно работающий только по субботам, открыт и в воскресенье.
Покупатели обсуждают в том числе и то, как выросли цены на корма для скота.
«Клевер продают по 1800 тенге, в то время как в прошлом году он стоил 700-800 тенге, а оптом с поля можно было купить по 400-500 тенге», — возмущается один из них. Другие также считают, что если власти не начнут регулировать цены, то те, у кого есть финансовые возможности, перекупят корма и займутся перепродажей по завышенным ценам.
За 2021 год цены на корм на рынке выросли в два-три раза. Фото: Vlast.kz
Посетители скотного рынка пессимистичны: поскольку скотоводы не могут прокормить свой скот из-за засухи и высоких цен на корм, они будут забивать и продавать животных, а это грозит сокращением поголовья в регионе и потерей доходов.
Засуха
Эксперты, среди которых и председатель Национальной ассоциации животноводства Алмасбек Садырбаев, сходятся во мнении, что причиной засухи стали природные факторы: отсутствие осадков и аномальная жара.
Аномальная жара и безводье уничтожили траву на пастбищах ряда областей Казахстана. Фото: Vlast.kz
Засуха привела к критической ситуации в нескольких регионах Казахстана, что подтвердил президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев на расширенном заседании правительства.
В особенно засушливых регионах, таких как Мангистауская и Кызылординская областях начался падёж скота из-за отсутствия травы на пастбищах. По словам Токаева, в Мангистауской области падеж достиг 3 тыс. голов.
Однако Садырбаев считает, что, зная о климатических особенностях южных и западных регионов страны, правительство не предприняло должных мер, чтобы избежать последствий для сельского хозяйства: «Экономия воды, увеличение поливной земли, ограничение выращивания риса на юге, — никаких стратегических планов не было выработано. А что стало с колодцами, которые обеспечивают водой пастбища? Вместо того, чтобы их создавать, власти урезали субсидии на колодцы с 80% до 50%».
Также он добавил, что местные акиматы и ветеринары занижают масштабы падежа: «В Арале я насчитал 250 голов погибшего скота у одного человека и 500 голов у всего села. Местные начальники отправляют в центр ложную информацию, ту, что намного ниже официального количества смертей».
Проблема есть не только в Мангистауской и Кызылординских областях, Садырбаев говорит, что в их тени остаются Туркестанская, Жамбылская, Костанайская, Карагандинская и Алматинская области: «Корма дорожают, подготовка к зиме у скотоводов плохая. Люди [в перечисленных регионах — V] будут продавать свой скот по низким ценам. Это будет большой проблемой, которая может возникнуть к осени-зиме».
Дальний Карасу
Подобные пригороды в Таразе называют местами «за линией». Это можно воспринимать буквально: «за линией интереса властей». Путешественников тут встречают разбитые дороги с огромным количеством рвов, впадин и ям.
Некоторые здешние дома не имеют заборов и это скорее признак нехватки денег, нежели открытости. Кажется, что никто не понимает, где начинается дорога, а где пастбища. Ко всему этому добавляется звук тока от электрических линий, проходящих рядом.
К вечеру в Карасу очень много детей, часть из них купается в «болоте», как его называют местные жители, а часть, вооружившись деревянными палками, панамами, тюбетейками и кепками, пасет местный скот. Фото: Vlast.kz
Местные жители рассказывают, что с водой в ауле беда: управляющие от акимата открывают шлюз и пускают воду, она не растекается, а образует болото, которое дети нашли пригодным для купания.
Люди боятся, что дети могут утонуть, а вода может пойти ниже и затопить дома и дороги. Фото: Vlast.kz
За болотом пасутся около сотни баранов, путь к ним — мимо проникшей всюду воды, осколков от бутылок, разбитых кусков шифера и другого мусора, раскиданного вдоль пастбища. В обход проходящей здесь воды соорудили мост из ненужного строительного материала, через который можно добраться к скоту.
Местный житель Тасжурек Умиров лежит в тени кустов, пока скот вокруг расчищает траву, он смотрит на мобильном телефоне концерт:
«Дождей нет и вся трава высохла. Надо закупать сено, чтобы прокормить скот, а оно страшно дорогое. В советское время мы остатки пшена и соломы сжигали, а сейчас даже оно стоит по 500-600 тенге. У меня есть 20 голов овец и ягнят, хочу продать их, потому что не могу содержать, да никто не покупает. Берут только упитанный скот, а тут наши – еле-еле как плетутся. У нас тут вовсе пастбищ нет, внутри нашего пригорода пасём, а в другие места нас не пускают. Людям, чтобы прокормить сотню голов скота, нужно продать ровно половину. Тем, у кого много скота – легко, а вот нам тяжело. Всё в итоге сводится к деньгам».
Умиров живёт в Карасу уже тридцать лет, он жалуется на то, что раньше здесь было открытое поле и они могли пасти скот на обширных пастбищах, а теперь из-за границ с Кыргызстаном, дорог и машин, он пасется на крохотной земле, где кое-как выискивает мелкую траву.
«Я пенсионер, получаю всего 100 тысяч тенге, половина пенсии у меня уходит на кредиты. Кое-как выживаем, люди на стройках работают, только эта стройка то есть, то её нету. Рабочим, бывает, зарплату не выплачивают. Дома у меня есть невестка, она безработная. Люди в другие города едут в поисках работы. Не знаю, что это за время такое, в каком таком веку мы живём», — говорит Тасжурек Умиров, улыбаясь и поглядывая на привычные виды полей и домов, которые на закате кажутся высохшими.
Рынок сена
Рынок сена находится на выезде из Тараза на улице Мамбет батыра. Привычный городской вид тут уже меняется на сельский: исчезают бетонные здания, появляются маленькие хибары, магазины,рынки и бескрайние горизонты степи.
Местные рабочие, обугленные от постоянного нахождения под солнцем, собрались в тени и наблюдают за тем, как время от времени заезжают машины, мужчины внимательно осматривают тюки сена на грузовых машинах.
Перевозчики сена в Таразе рассказывают, что за год цены на сено выросли в 3-4 раза, хотя базар и не делает сильной наценки. Фото: Vlast.kz
«Тем, кто косит сено в поле, тяжело. Из-за засухи в местах, где они раньше собирали по 10 тыс. тюков сена, теперь собирают 2-3 тысячи. Травы почти не найдёшь, – говорит один из работников, занимающихся перевозкой сена на грузовой машине. – На базаре раньше 80-90% сена продавалось прямиком с местных пастбищ, а теперь из-за засухи и отсутствия дождей его почти нет. Почти все сено, кроме люцерны, зависит от дождей».
«Да и люцерне воды не давали», — добавляет работник постарше. — «Они не успели дать воды люцерне во время первого сенокоса. Раньше с одного гектара собирали по 200-250 тюков, а в этом году всего около 70-80 тюков. Пшеницу и солому тоже люди забрасывают, потому что используемая техника и рабочая сила не окупаются».
Вопрос воды
Министерство сельского хозяйства, отвечая на запрос Vласти, пояснило, что водные ресурсы Жамбылской области сосредоточены в реках Шу, Талас и Аса, чьи стоки формируются на территории Кыргызской Республики, получается, что около 80% воды поступает из соседней страны. Также ведомство подтвердило, что в этом году в южном регионе республики сохраняется цикл маловодья.
Аким Жамбылской области Бердыбек Сапарбаев в июне в ответ на вопрос «Радио Азаттык» подтвердил, что в области есть проблемы с водой.
«Воду мы берем у Орто-Токойского и Кировского водохранилищ [в Кыргызстане]. На сегодня от того объема, который прописан в соглашении между двумя государствами, мы получаем только 50%. Сейчас с ними [представителями Кыргызстана] работаем. Недавно была делегация. Сейчас на какой-то процент [объемы воды] нам увеличили, но, к сожалению, этой воды нам пока недостаточно», — сказал чиновник.
По его словам, зависимость области в плане воды от Кыргызстана 80%. В нем тоже засуха и пока рек Шу и Талас хватает покрыть только 50% от потребности в воде.
Директор Ассоциации садоводов Алматинской области Арсен Рысдаулетов уверен, что Центрально-Азиатский регион будет и дальше испытывать сложности из-за засухи, жары и нехватки воды.
Мелкая выжженная трава, по мнению экспертов, в ближайшие годы будет не только в Казахстане, но и во всех странах региона. Фото: Vlast.kz
«По официальным данным, в Казахстане около 520-540 кубических километров запасов пресной воды, из которых 58 куб.км — ледники, которые растают в ближайшие годы. 101 куб.км поступает из стоков рек сопредельных государств, чьи воды значительно сокращаются каждый год. Это приведёт к ещё большему обмелению: озёр на 190 куб.км и водохранилищ на 95 куб. км. Относительно нетронутыми останутся только запасы подземных вод на 95 куб. км», — заключил он.
«Казахстан должен объявить чрезвычайное положение в регионах»
19 июля акимат Жамбылской области сообщил, что глава региона Бердибек Сапарбаев побывал в Кордайском районе и ознакомился с состоянием дел в сельском хозяйстве.
«Если сейчас проявить беспечность, то зимой сами же пострадаем. Следует уже сейчас запасаться кормами на зиму. Нужно заготавливать сено в оврагах, руслах рек. Также необходимо собрать соломы с полей после уборочных работ», — цитировала Сапарбаева его пресс-служба.
Председатель Национальной ассоциации животноводства Алмасбек Садырбаев отмечает, что на юге, в Туркестанской, Жамбылской и Алматинской областях, сосредоточена основная часть скота, который выращивают в Казахстане. Он уверен, что из-за массовой распродажи скота, возрастут цены на мясо, что повлияет на потребителей по всей стране.
Садырбаев уверен, что властям необходимо сосредоточиться на проблемах водоснабжения в засушливых регионах, в том числе в Жамбылской области. Здесь нельзя надеяться на дожди.
Также он сослался на то, что в России уже успели объявить чрезвычайное положение из-за засухи в десяти регионах. Он уверен, что Казахстану необходимо действовать также.
«Казахстан должен объявить чрезвычайное положение в регионах, а потом решить вопрос по снабжению крестьян кормами и сеном, — их надо реализовывать по заниженным ценам. Необходимо профинансировать производство ячменя и пшена продовольственными корпорациями. Еще нужно запретить продажу скота и кормов за рубеж, потому что скот сейчас увозят в Узбекистан и Кыргызстан, из кормовой базы вывозится пшено, в то время как наши скотоводы кормят скот отрубями. Если не предпринять этих действий, мы потеряем собственный скот и наше скотоводство останется не удел на еще пять, а то и на десять лет», — считает Садырбаев.
В Первомайском райсуде Бишкека 5 августа состоялось очередное заседание по делу о похищении убитой Айзады Канатбековой. Суд уже на протяжении нескольких месяцев рассматривает это дело, но заседания несколько раз переносились по разным причинам. Обвиняемыми по делу проходят пять человек, которых следствие считает причастными к похищению.
Время смерти неизвестно
Основной вопрос на заседании поднял адвокат потерпевшей стороны Нурбек Токтакунов. Он вновь попросил суд пригласить на следующее заседание по этому делу судмедэксперта, чтобы определить точное время смерти Айзады Канатбековой. По словам адвоката, во время следствия он не указал время смерти Канатбековой и оно до сих неизвестно.
«В деле с кончиной человека не установлено время смерти. Возникает сомнения в причастности, быть может, обвиняемых по этому делу [похищение] к убийству. Как они [следствие] установили, что они [подозреваемые] не причастны? Время смерти в экспертизе — это стандартная процедура […] В обществе очень много сомнений. Многие, кто не в курсе дела, спрашивают: “Это они [подозреваемые] убили их обоих [Айзаду Канатбекову и Замирбека Тенизбаева]?” Поэтому очень важно выяснить, почему эксперт не написал время смерти», — сказал Токтакунов.
Кроме того, адвокаты с каждой стороны выступили с различными ходатайствами.
Адвокаты потерпевшей стороны попросили суд приобщить к материалам дела информацию о расходах Назгуль Шакеновой, матери убитой Канатбековой. Кроме того, адвокаты попросили суд взыскать с подозреваемых средства за причинённый моральный вред.
Адвокат обвиняемого Сыймыка Молдосариева попросил суд приобщить к делу справку с места работы и его характеристику со школы. Кроме того, адвокат сообщил, что у семьи обвиняемого есть наследственная болезнь и Молдосариев ухаживает за своей матерью и братьями.
Судья согласилась с доводами Токтакунова, поэтому на следующем заседании, которое назначено на 13 августа, допросят судмедэксперта. После этого стороны выступят в прениях.
О том, как проходило первое заседание по этому делу, можно прочитать здесь, а про второе и третье заседание тут. Подробности четвёртого заседания можно прочитать здесь.
Похищение и убийство Айзады Канатбековой
Момент похищения Айзады Канатбековой попал на камеры видеонаблюдения. Фото: Скриншот с камеры наблюдения
Девушку похитили утром 5 апреля 2021 года. Спустя два дня пастух обнаружил в поле недалеко от Бишкека машину, где было найдено тело девушки. В той же машине было и тело похитителя Замирбека Тенизбаева. Милиция заявила, что мужчина задушил девушку, а затем покончил с собой. Позже стало известно, что Тенизбаев перед убийством изнасиловал Айзаду Канатбекову.
Похищать девушку Тенизбаеву помогали пять человек — дважды судимые Кубаныч Токон уулу и Замирбек Раманкулов, единожды судимый Ажикабыл Рысбай уулу, привлекавшийся к уголовной ответственности Орозбек Нурумбетов и не судимый до этого ни разу Сыймык Молдосариев.
Всем обвиняемым вменяется преступление по статье «Похищение группой лиц по предварительному сговору».
Орозбек Нурумбетов полностью признал свою вину. Раманкулов вины не признал, а остальные подозреваемые признали ее частично.
Пресс-служба кабмина сделала заявление по поводу предложения Всемирного банка свернуть главный проект по цифровизации Кыргызстана «Digital CASA – КР».
Позиция Всемирного банка
До этого финансовая организация предложила закрыть проект, потому что с 2018 года в Кыргызстане так и не появилось прозрачной системы цифрового госуправления. Были не выполнены и другие обязательства по проекту.
«Учитывая отсутствие прогресса в реализации проекта за последние 3 года, он может быть закрыт досрочно c переносом средств на новый проект, который будет подготовлен с новым кабинетом министров», — отмечают в Всемирном банке.
*Международная ассоциация развития (МАР) из группы организаций Всемирного банка выделяла на проект «Digital CASA – Кыргызская Республика» $50 млн. $25 млн республике выдавали в кредит на 38 лет.
Позиция кабмина
В кабмине отмечают, что проект «имеет приоритетное значение для страны». Но признают, что хотя «реализация проекта началась в 2018 году, ни один из 4 компонентов проекта не реализован* Министерством цифрового развития».
*До октябрьских событий 2020 года и какое-то время после них проектом занимался Госкомитет информационных технологий и связи при поддержке отдела по реализации проекта «Digital CASA – КР». Затем в феврале 2021 года было решено изменить структуру кабмина, тогда за проект стали отвечать в Минцифры и в профильном отделе.
В частности, «не были разработаны технические задания и не объявлены конкурсы по стратегически важным проектам», которые бы помогли воплотить в жизнь «Digital CASA – КР». Всемирный банк, по информации пресс-службы кабмина, «неоднократно» отмечал «отсутствие результатов по проекту», поэтому и предложил отменить его и запустить новый совместный проект.
Всемирный банк готов помочь в цифровизации страны и дальше. Но в кабмине от «Digital CASA – КР» отказываться не спешат.
«С учетом обращения Всемирного банка, а также неудовлетворительной работы по реализации проекта за трехлетний период председателем кабинета министров даны соответствующие поручения о проведении переговоров со Всемирным банком и проработке конкретных решений по дальнейшей реализации проекта “Digital CASA – КР”», — говорится в заявлении пресс-службы от имени кабмина.
Также в ведомстве считают «некорректным распространение не соответствующей действительности информации относительно причастности руководства кабинета министров к коррупционным проявлениям».
Подозреваемые в нападении на братьев Батыровых Жоомарт Санжар уулу и Алтынбек Улан уулу, оба племянники Ыргал Кадыралиевой.
Жоомарта Санжар уулу и Алтынбека Улан уулу — сыновей Улана и Санжара Кадыралиевых, братьев экс-депутатки Ыргал Кадыралиевой, перевели в СИЗО. Ранее, они находились в ИВС ГОВД Оша.
Ранее племянники экс-депутатки находились в травматологическом отделении Узгенской районной больницы — она настаивала, что мужчины получили травмы в драке с братьями Батыровыми.
Она требовала привлечения к ответственности Батыровых, которые получили серьезные травмы черепа. Журналист Ыдырыс Исаков посетил племянников Кадыралиевой в больнице и по его словам, в отличие от Батыровых, члены клана Кадыралиевых свободно передвигались, не имели повреждений головы и «выглядели здоровыми».
Ыргал Кадыралиева
Нападение на пастбище
Столкновение между Батыровыми и Кадралиевыми произошло в ночь на 18 июля. Конфликт начался днем, когда один из Кадыралиевых решил провести табун лошадей по полю овса и один из братьев Батыровых попросил его провести скот дорогой на краю поля, а не посреди сельхозугодья.
По словам Батыровых, ночью к ним ворвались братья Кадыралиевы и стали бить их топором, вилами, а после трех человек привязали к лошадям. В драке участвовали сыновья Улана Кыдыралиева Алтынбек и Мухаммед, сын Санжара Кадыралиева Жоомарт, их знакомые по имени Полот, Данияр, Бактияр.
Пострадавший Ильгиз Батыров
В результате Батыровы попали в больницы с тяжелыми травмами. Лечащий врач Чынгыза Батырова Нурсултан Аманалиев сказал, что ему провели операцию — он поступил с открытым переломом черепа. На данный момент его состояние оценивается как стабильно тяжелое.
При ударе по голове у Чынгыза пострадали те участки мозга, которые отвечают за разговорную речь. Сейчас Чынгыз Батыров не разговаривает.
Врач Ильгиза Батырова Абдурахман Эшиев сообщил, что у него открытая черепно мозговая травма и сотрясение мозга. По его словам, состояние Ильгиза «удовлетворительное».
Чынгыз Батыров
Задержание Кадыралиевых
По подозрению в нанесении тяжких телесных повреждений братьям Батыровым были задержаны Жоомарт Санжар уулу и Алтынбек Улан уулу.
Жоомарт — сын покойного депутата Санжара Кадыралиева. Алтынбек — сын Улана Кадыралиева, родного брата Санжара. Кроме этого сообщается, что к драке причастен Нурмухаммед (Мухаммед) Улан уулу, но он не задержан, так как еще не достиг совершеннолетия.
Митинг Батыровых.
23 июля Батыровы вышли на митинг, а 26 июля провели пресс-конференцию. Они назвали себя жертвами клана Кадыралиевых и опасались, что братья экс-депутатки подкупят милицию и останутся безнаказанными.
Милиция сначала зарегистрировала инцидент по статье о «Хулиганство», так заявления поступили с обеих сторон. На основании заявления Базарбека Батырова его сыновьям была назначена судебно-медицинская экспертиза. В результате было установлено, что Ильгиз Базарбек уулу и Чынгыз Батыров получили «тяжелые телесные повреждения».
Статья «Хулиганство» была переквалифицирована на статью «Причинение тяжкого вреда здоровью», расследование продолжается.
На Олимпийских играх в Токио кыргызские спортсмены завоевали три медали.
Айсулуу Тыныбекова — серебряная медаль;
Акжол Махмудов — серебряная медаль;
Мээрим Жуманазарова — бронзовая медаль.
По словам главы кабмина Улукбека Марипова, олимпийские призеры получат по несколько миллионов сомов за завоеванные медали. Об этом Марипов сказал 13 июля, в госрезиденции во время приема Олимпийской сборной Кыргызстана.
Исходя из обещания чиновника, Тыныбекова и Махмудов получат по семь миллионов сомов за серебряные медали, а Жуманазарова — пять миллионов сомов за бронзу.
Кроме этого, вознаграждение получат и другие члены Олимпийской команды — тренера и медики.
30% от вознаграждения спортсмена выплатят главному тренеру;
25% от вознаграждения спортсмена выплатят старшему и личному тренерам;
10% от вознаграждения спортсмена выплатят первому тренеру.
Медицинский персонал получит 10% от общего призового фонда чемпионов и призеров Олимпийских игр.
Известно, что старшим тренером сборной Кыргызстана по вольной борьбе среди женщин является Байгазы Кенжебаев, который также является и депутатом парламента.
Бывший президент Алмазбек Атамбаев сделал заявление к годовщине штурма его дома в селе Кой-Таш в августе 2019 года. Атамбаев жестко раскритиковал своего ставленника и экс-президента Сооронбая Жээнбекова и нынешнего главу страны Садыра Жапарова.
Милиция на подъезде к дому Атамбаева во время штурма его дома в селе Кой-Таш, август 2019 года. Фото: Клооп.
Крах Жээнбекова
По мнению Атамбаева именно штурм его дома в Кой-Таше привел к тому, что Жээнбекова сместили с поста президента. Кроме того, он считает, что тогда был заложен «фундамент для правого беспредела», который происходит сейчас.
«Если закат правления Акаевых начался с Аксыйских событий 17 марта 2002 года, то крах режима Жээнбековых начался 7 августа 2019 года. Потому что именно после этого безнаказанного нападения вооруженных боевиков власти на мирных людей, собравшихся во дворе жилого дома, который, кстати, находился под защитой госохраны, правящий клан Жээнбековых решил, что теперь им позволено абсолютно все», — написано в заявлении бывшего президента.
Атамбаев подчеркнул, что через 14 месяцев после победы клану Жээнбековых «пришел конец», а те, кто руководили операцией в Кой-Таше «спасаясь от наказания, ударились в бега». Однако, следователи и прокуроры, которые, по мнению Атамбаева, фабриковали дела по событиям в Кой-Таше, получили повышение.
Жапаров и месть
Он посоветовал нынешнему президенту Садыру Жапарову избавиться от таких следователей и прокуроров иначе тот «не сможет выбраться из этой трясины сам и тем более вытащить из болота наш Кыргызстан». Также Атамбаев процитировал слова Жапарова о том, что тот должен тратить свое время «не на преследование, а на развитие».
«Садыр Жапаров написал очень верные и точные слова. Преследование и месть — это путь в тупик», — пишет Атамбаев.
Бывший президент подчеркнул, что этот принцип не преследования нужно применять не только к беглым президентам Аскару Акаеву* и Курманбеку Бакиеву, но и к своим политическим оппонентам и обычным гражданам.
*Аскар Акаев прибыл в Кыргызстан 2 августа и был доставлен в ГКНБ на допрос по делу о коррупции по проекту «Кумтор». В этот же день его отпустили и он отправился на свою малую родину в Чон Кемин. За то время, пока он находится в Кыргызстане, свергнутый президент успел встретиться и с другими чиновникам. Акаева свергли в марте 2005 года во время «тюльпановой революции» из-за коррумпированности его семьи и развившегося в стране кланового правления.
Всех заставили молчать
Бывший президент упомянул и граждан, которые пострадали во время штурма его дома. Он считает, что всех раненых «беспредельщики из МВД и Военной прокуратуры угрозами заставили молчать».
«Невиновные люди были арестованы и закрыты в СИЗО. Даже офицер СГО Канат Сагымбаев, который охранял меня в соответствии с законом, отсидел больше года в СИЗО, да и сегодня находится под домашним арестом», — говорится в заявлении.
Атамбаев завершил свое заявление словами о том, что «время все расставит на свои места».
«Рано или поздно все узнают правду о Кой-Ташских событиях. И как бы не хотели некоторые перевертыши в погонах скрыть ее, у них это не получится. Они могут нас арестовывать и сажать в СИЗО, но правду им не арестовать, в тюрьму не посадить! Рано или поздно правда победит и те, кто отдавал приказы стрелять в мирных людей, кто фабриковал уголовные дела — все они сядут на скамью подсудимых», — заявил Атамбаев.
Он добавил, что кроме обычного суда существует еще народный и исторический суды, у которых нет срока давности.
Штурм дома Атамбаева в Кой-Таше
Бывшего президента Алмазбека Атамбаева и его соратников задержали 8 августа 2019 года после двухдневного штурма его дома в селе Кой-Таш Чуйской области. Тогда при штурме погиб один спецназовец и пострадали около сотни человек.
Штурму предшествовал конфликт между тогдашним президентом Сооронбаем Жээнбековым и его предшественником Атамбаевым. Примечательно, что именно Атамбаев выдвинул и поддерживал Жээнбекова на выборах в 2017 году.
После того, как конфликт между Атамбаевым и Жээнбековым вошел в открытую фазу, в отношении бывшего президента парламентом были выдвинуты обвинения в коррупции и незаконном освобождении кримавторитета Азиза Батукаева.
Генеральная прокуратура поддержала эти обвинения — после чего Атамбаева лишили неприкосновенности, что позволило прокуратуре вызвать его на допросы. Однако бывший президент трижды не пришел на допрос по делу о незаконном освобождении Батукаева и это стало официальной причиной для штурма.
В первый день штурма, 7 августа, сторонники Атамбаева взяли в плен шестерых сотрудников ГКНБ, которые проводили там спецоперацию. Однако на следующий день силовиков отпустили, а Атамбаева задержали.
После ареста в отношении Атамбаева власти возбудили несколько уголовных дел и обвинили бывшего президента в организации массовых беспорядков, организации захвата заложников, организации убийства и покушения на убийство. Сейчас Атамбаев находится в колонии №47.
Ему также предъявлено подозрение в в организации массовых беспорядков на площади Ала-Тоо 9 октября 2020 года.
