Как женщинам в Кыргызстане приходится выбирать между двух зол, защищаясь от домашнего насилия

У женщин в Кыргызстане почти нет шансов на благосклонность следствия и судов, если они нанесли вред напавшему на них партнеру или убили его. За последние 5 лет был всего один случай, когда суд встал на сторону подсудимой, но даже там все не так хорошо закончилось.

Такой вывод мы сделали, когда нашли в базе судебных актов истории женщин, осужденных за насилие по отношению к партнеру. Мы обнаружили, что половина из них отправилась в колонию, несмотря на признаки самообороны.

Коротко:

• Если женщина убила или ранила партнера, защищаясь от нападения, ее скорее всего лишат свободы;
• Следователям выгодно квалифицировать оборону как преступление — это положительно повлияет на оценку их работы;
• Половина женщин, получивших сроки, жаловались на постоянное насилие со стороны супруга или сожителя;
• Мужчины в основном нападают голыми руками, а женщины защищаются ножом, но судьи не учитывают физическую разницу между ними.

За 12 лет совместной жизни Наргиза* с мужем не раз ссорились, но до чего-то серьезного это не доходило. Все поменялось апрельским вечером. Наргиза как обычно забрала детей из садика. Дома был муж: он вернулся с работы уже пьяным и продолжал выпивать на кухне.

*имена всех героев изменены

Наргиза не обратила на него внимания и стала заниматься домашними делами. Она сделала с дочкой уроки, отправила мужа спать, после чего переодела детей в пижамы и пошла мыть посуду.

Не успела она включить воду, как услышала, что в соседней комнате что-то журчит. Пошла проверить и увидела сонного мужа, который, не дойдя до туалета, стал справлять нужду на детские вещи.

Наргиза спросила, что он делает, и потребовала, чтобы тот вышел на улицу. В ответ он повернулся и ударил ее.

Наргиза побежала на кухню, но он преследовал ее, бил кулаком по голове и кричал, чтобы она замолчала. Оказавшись в маленькой кухне напротив взбешенного супруга, Наргиза схватила первый попавшийся предмет — им оказался кухонный нож. Она попыталась несколько раз пройти мимо мужа, чтобы избежать драки, но не вышло. Спрятаться за кухонными стульями тоже не получилось.

В очередной раз когда муж замахнулся на нее, Наргиза пырнула его ножом, но уже в следующую секунду осознала, что сделала — из живота супруга пошла кровь. Женщина позвонила в милицию и скорую помощь, которая по приезду госпитализировала мужа.

Через несколько месяцев их дело разбирали в суде и пришли к выводу, что действия Наргизы можно считать необходимой обороной — они решили, что женщине пришлось нанести вред супругу, чтобы защитить себя. Тогда суд оправдал ее.

Казалось бы, на этом история должна была закончиться. Однако прокуроры обжаловали оправдательный приговор Наргизы, даже несмотря на то, что муж отказался от претензий. Следующая судебная инстанция дала ей 5 лет условно.

Защищавший женщину адвокат посчитал приговор «несправедливым». Вполне вероятно, что вердикт действительно жесткий, но за последние 5 лет этот случай чуть ли не единственный, когда суд вообще применил статью «Необходимая оборона» в делах о домашнем насилии в отношении женщин.

Мы проверили тысячи судебных дел и нашли 37 женщин, которые убили или ранили своих партнеров. Мы проанализировали детали и выяснили: около половины из них защищались от нападения, но все равно получили сроки.

Почти половина женщин, получивших сроки, защищались от нападения

КАК МЫ СЧИТАЛИ

Основной вывод после анализа судебных актов: если женщина защищалась от нападения и в результате убила или покалечила партнера, суд не рассмотрит это как самооборону. Вопрос лишь в том, на сколько лет ее посадят.

Что считается «Необходимой обороной»? Если для человека существует угроза жизни и здоровью, и он не может объективно оценить степень опасности, то закон позволяет защищать себя. В такой ситуации причинение вреда или даже убийство нападающего не будет считаться преступлением. При этом, суд сам оценивает угрозу, а также соразмерность защиты и нападения.

Адвокаты сходятся во мнении, что кыргызская правоохранительная и судебная системы работают таким образом, что ни следователям, ни прокурорам, ни судьям не выгодно, когда выносится оправдательный приговор.

«Это мертвая статья, которая присутствует для международных организаций и отчетов. Эта статья может применяться для высокопоставленных чиновников и их сынков. Для простых граждан, а тем более женщин, она никогда не рассматривается», — говорит на условиях анонимности адвокат по защите прав женщин.

Женщина может избежать обвинительного приговора, если пострадавший отзовет свои претензии, а суд решит не продолжать разбирательство. Однако с 2015 года был всего один такой случай.

Еще один фактор, на который суды должны обращать внимание — систематическое домашнее насилие. Это может поддержать аргумент защиты о том, что подсудимая действовала в порядке самообороны или под угрозой применения насилия. Однако едва ли это играет какую-то роль в Кыргызстане.

Семейное насилие — большая проблема для страны. По статистике ООН, каждая четвертая замужняя женщина сталкивалась с сексуальным или физическим насилием. Как правило агрессоров не привлекают к ответственности. Мы писали об этом в материале «На виду у всех».

Из документов, которые мы анализировали, видно, что на женщин нападали, избивали до потери сознания и угрожали убить. 17 из 37 женщин — почти каждая вторая — защищались от нападающего. Все это суд не посчитал самообороной.

При этом восемь женщин жаловались на систематическое насилие перед тем, как убили или покалечили своего партнера.

Алина — одна из них. У нее не все ладилось с мужем Максимом, пара часто вместе выпивала, а потом ругалась, ссоры заканчивались драками. Так продолжалось много лет, пока одна из таких пьяных ссор не переросла в трагедию. Однажды утром после того, как они вместе выпили две бутылки водки, Максим прилег на диван. Когда Алина попыталась присоединиться к супругу, он бросил в нее бутылкой лимонада и ударил кулаком по лицу, а затем, схватив нож, стал угрожать ей.

Как произошло убийство Алина не помнила. В память врезалось мгновение до — муж с ножом в руке, и мгновение после — Максим лежит на диване и истекает кровью.

В суде Алина раскаивалась, но также говорила, что муж постоянно избивал ее. Это подтвердил и их общий сын. Он рассказал, что отец часто был агрессивен — много пил, кидался на мать с ножом, из-за чего она нередко ночевала в бане или просто во дворе.

Суд не принял во внимание доводы о том, что у Алины не было умысла убивать своего мужа. По мнению суда, не один, а два удара ножом, причем оба в жизненно важные органы — говорят об умышленном убийстве.

Вердикт суда — приговорить Алину к восьми годам лишения свободы в исправительной колонии для женщин.

«Правосудие» для женщин

Система не учитывает физическую разницу между мужчинами и женщинами.

Если женщина, защищаясь, схватила нож, это квалифицируется следователями и судом как спланированное действие.

Во всех случаях, где была самооборона, женщины действительно защищались с помощью какого-нибудь орудия — почти всегда это был кухонный нож. Мужчины в основном атаковали голыми руками, избивали и душили жертву.

Наше исследование также показывает, что женщины почти никогда не начинают ссору сами. Исключением был всего один случай, когда из приговора не было ясно, кто зачинщик.

Кроме того, женщины чаще всего пытаются спасти партнера после того, как нанесли ему вред. Большинство обвиняемых сами звонили в милицию и скорую или просили позвонить гостей и родственников.

«Поднял руку — зафиксируй»

Чтобы доказать, что насилие действительно было, судьи требуют от самих женщин подтверждать побои — для этого им нужно собрать медицинские справки и заявления в милицию после того, как их побил партнер.

«Суд — это документальный орган. Здесь недостаточно голословно сказать: “Вот он меня бил”, потому что у нас есть дела, в которых это умышленный оговор. Так как суд верит только документам […] жертва не должна была ждать такого конца. Поднял руку, значит зафиксируй», — сказала экс-судья и член ассоциации женщин-судей Кыргызстана, которая предпочла остаться анонимной.

Судья считает, что государство предоставляет женщинам все условия, чтобы те могли доказать свою невиновность. Женщинам могут назначать госадвокатов, есть возможность запрашивать экспертизы и дополнительные документы.

Но случай Динары показывает, что даже экспертизы, которые считаются важнейшим доказательством, не могут гарантировать женщине снисхождение суда.

Динара поссорилась с мужем в семейном магазине. Пьяный муж Адилет доводил продавщиц до слез обвинениями в краже товаров, а когда Динара отправила их домой, чтоб уберечь от нападок мужа, он переключился на нее.

Адилет был в бешенстве от того, что жена отбилась от рук и перестала слушаться, после того как стала зарабатывать больше.

Перепалка накалялась, и вскоре Адилет ударил супругу так, что ее ухо перестало слышать, а потом стал душить ее.

Пара обменялась угрозами убийства. Она выкрикнула, что «убьет его одним ударом», а в ответ услышала, что «будет похоронена на холме». В приступе бешенства Динара ударила его ножом, который продавался в магазине. Адилет скончался на месте.

За пару часов до убийства он выпивал, принуждая жену присоединиться к нему. Адилет развлекал себя просмотром порно на дисках, выпив таблетки для потенции «Сиагра». Это раззадорило его и он стал донимать супругу, заставляя ее сделать «так, как в видео».

После многочисленных экспертиз, у специалистов была стопроцентная уверенность, что Динара находилась в униженном, оскорбленном состоянии и совсем не владела собой. Супруг долгое время унижал ее. У женщины также зафиксировали ушибы на теле и сотрясение мозга.

Психиатры подтвердили, что она убила мужа в состоянии аффекта, который возник из-за регулярного домашнего насилия.

Спустя два года после убийства Динаре провели очередную экспертизу. Она была в том же эмоциональном состоянии — все тот же страх, печаль, плач — рассказал на суде врач, который участвовал при первой экспертизе.

Даже суд посчитал, что Динара совершила преступление в ответ на «противоправное и аморальное поведение» ее супруга. Казалось бы, в этом деле достаточно экспертиз, и Динара должна была получить оправдательный приговор и вернуться домой.

Однако Динара отправилась на три года в колонию по статье «убийство в состоянии сильного душевного волнения».

В целом, судебная система Кыргызстана унаследовала со времен Советского Союза подход, при котором судьи склонны считать подсудимых виновными.

Ранее дата-журналистки «Клоопа» выяснили, что суды первой инстанции в 96 процентах случаев выносят обвинительные приговоры, а судьи последующих инстанций оставляют их в силе.

KPI для следователей

Есть еще одна причина, по которой у подсудимых больше шансов отправиться в колонию, чем остаться на свободе— следователям нужно повышать свою статистику раскрываемости преступлений. Преступление считается раскрытым и попадает в статистику, после того как материалы по нему переданы в суд.

На основе статистики раскрываемости оценивается работа следственных органов. Например, от этого показателя зависит повышение сотрудников.

Погоня за статистикой приводит к тому, что сотрудники милиции соревнуются с показателями прошлых лет и стараются не снижать их. Такой подход критикуют они сами и правозащитники. Последствия такой системы — пытки и признания вины под давлением, объясняют в исследовании «Система оценки деятельности ОВД».

С 2010 года в милиции пытаются изменить ситуацию и учитывать общественное мнение. Например, по инструкции для участковых инспекторов за тот год, работу милиции оценивали в том числе через опросы и публикации в СМИ.

Но сами сотрудники милиции говорят, что это не играло большой роли, разве что могло улучшить мнение руководителя. По их словам, было негласное правило, по которому даже участковый должен раскрыть как минимум одно преступление в месяц, иначе его накажут за плохую работу.

Но уже в 2015 году появился новый документ, в котором обозначили важность критерия раскрываемости тяжких преступлений — против чего всегда выступало гражданское общество и часть личного состава правоохранительных органов, объясняет Тимур Шайхутдинов, участник движения «За реформу и результат» и соавтор исследования.

«Сколько бы система оценки в милиции формально не менялась, ее основа остаётся, даже если негласно. А основа — это число раскрытых преступлений и составленных протоколов о нарушениях. […] Проблема в том, что система так и не поняла, что именно спрашивать с подчиненных, кроме статистики», — говорит Шайхутдинов.

По его словам, депутаты тоже вносят свою лепту в сохранение старого подхода, когда спрашивают с министра статистику раскрываемости преступлений, вместо того, чтобы фокусироваться на уровне доверия граждан или других важных вопросах.

Что можно сделать уже сейчас?

Чтобы статью «Необходимая оборона» стали применять при квалификации, нужно исправлять систему правосудия.

Открытая линия — ведущая организация по защите прав женщин в Кыргызстане. Фонд поддерживает законы о защите от домашнего насилия.

Огласка впоследствии приведет к тому, что судьи станут ответственнее подходить к работе и требовать больше доказательств перед вынесением приговора.

Судьям и следователям также необходимо разработать настольные книги о том, как работать с подобными преступлениями.

Одним из пунктов в такой методичке, как посчитали два эксперта, должна быть подетальная проверка истории семейного насилия. Для этого необходимо проводить не амбулаторные экспертизы, а стационарные. Вторые отличаются своей продолжительностью и более тщательным подходом в психиатрических больницах, однако менее популярны в практике.

Мы выяснили, что дела почти половины женщин из нашей выборки были неверно и несправедливо квалифицированы. Об этом нужно говорить на государственном уровне, а результаты нашего анализа включить в ежегодный доклад омбудсмена.

Героини нашего материала совершили преступления, потому что защищались от нападения своих партнеров. Если бы суды сочли это самообороной, эти женщины сейчас были бы на свободе.

Изменить их приговоры можно подавая апелляции и жалобы на судебные решения. Однако, для этого нужна инициатива самих заключенных женщин, или участие их родственников и представителей.

Над материалом работали:

Автор: Евгения Михайлиди

Контрибьютор: Эльдияр Бакиров

Юридическая экспертиза: Фатима Якупбаева

Программист: Алексей Гуляев

Иллюстрации: Алина Печенкина

Верстка: Азиза Раимбердиева

Редакторы: Азиза Раимбердиева, Анастасия Валеева, Анна Капушенко, Эльдияр Арыкбаев

Ментор: Андрей Газин

Материал создан стипендиатами программы по дата-журналистике проекта «Медиа-К» «Интерньюс в Кыргызстане», реализуемого при поддержке USAID в КР в партнерстве со Всемирным банком, DFID и IDEM. Ментором программы выступает Анастасия Валеева. Мнения и выводы в материале необязательно отражают мнение «Интерньюс» и его партнеров.